Зеркала сайта:
http://primecrime.net
http://vorvzakone.ru
http://russianmafiaboss.com

музей истории воровского мира

Воры. Кто они?

О проекте

СМИ о нас

Обратная связь

Реклама на сайте

Пожертвования

Иван (Фунт)

Просмотров страницы за сегодня: 6

за всё время: 1347

голоса: | 0

Обновления


Внесены изменения в персональные данные.

22.11.2018 в 13:07

Добавить фото

Комментарии


ПРАЙМ КРАЙМ vip22.11.2018 15:26

И вот, как бы в доказательство моих печальных рассуждений с самим собой, на третий день после освобождения Гены Кузнецова на его место в камере пришел Тофик, по кличке Мирза, вор в законе, мой коллега по Ванинской зоне, где я начинал свои «университеты» в юном возрасте в банде Фунта. Мирза тоже был из его банды. Это была банда, которая держала всю зону. Что это значит? В каждой зоне есть свой официальный начальник, по-нашему «хозяин». И есть неофициальный начальник, пахан, у которого влияния на зеков побольше, чем у «хозяина». Фунт был вор в законе, выдающийся московский вор первой половины двадцатого столетия. Если бы таким людям давали звания, аналогичные ученым, это был бы по меньшей мере член-корреспондент, а может, даже и академик. Постарел Мирза сильно, был почти весь седой. Это была его шестая «ходка». И хотя не виделись мы с ним без малого лет двадцать, узнали друг друга сразу. — Ассалам-алейкум, Дим Димыч, сколько лет прошло, — говорил с кавказским акцентом Мирза, — а вот где довелось встретиться. По зонам я слышал о тебе, шел этапом из Львова, там меня «замели», так мне Ерик, вор из Винницы, сказал, что ты здесь, в монастыре. Нам с Мирзой было о чем поговорить, что вспомнить. (Из книги В.Пономарева "Записки рецидивиста")

Упомянуты:

Учреждения: Ванинский ИТЛ (Ванинлаг), ИТК-58 "Замковая"; Изяслав.

ответить

ПРАЙМ КРАЙМ vip22.11.2018 14:49

Зашли в небольшой особняк. В коридоре стоял крепкий мужчина, кривая рожа показалась мне знакомой, взглядом он показал на дверь, зашли в большую комнату. За длинным столом сидели трое: Кнут, Монгол и Сатана. Пахло анашой и водкой. Монгола раньше я не знал, а с Сатаной мы вместе сидели в Ванинском «кичмане». — Какие люди нам дают визит без конвоя и «браслетов», — шутя и улыбаясь, сказал Кнут и поднялся из-за стола нам навстречу. — Рад видеть вас на воле, очень рад, господа офицеры его королевского величества. Мы пожали друг другу руки, обнялись. — Это кто? — спросил Кнут и взглядом указал на Витька. — Кент мой. Отвечаю за него, век свободы не видать. — Прошу к столу отведать жеванины, что Бог послал. Я, Витек и Скула сели за стол. Выпили по стакану водки за встречу, закусили. А закусить было чем, чувствовалась особая забота Бога об обитателях этого дома. Тарелки с черной икрой, балыком, бужениной, сервелатом и другими соленостями и копченостями выстроились на столе, как на параде. Из выпивки на столе присутствовали водка, коньяк, шампанское и еще какие-то марочные вина. — Да, Кнут, хорошего снабженца ты заполучил в свой кооператив, — сказал я, кивнув на стол. — Обижаешь, Дим Димыч, в «кооператоры» нас записал. Или ты на самом деле думаешь, что мы «бомбим» продовольственные магазины? Да ты покажи мне хоть один такой магазин, где есть такая жеванина. Разве что в закромах у слуг народа, которые так заботятся о народе, что от этих забот у самих морды в телевизор не влазят. — Не обижайся, Кнут, шучу я. Кстати, тот человек, что в коридоре, Топор? — Он самый. Топор вырубает всех, кто «лукнется» не по делу. — Значит, я не ошибся, в Хабаровском «кичмане» встречались, — сказал я. — Это гора с горой не сходятся, а человек с человеком, — философски произнес Кнут. — Тут, Дим Димыч, все «люди порядочные» (воры). Кнут по возрасту годился мне в отцы, а выглядел довольно моложаво: был худощав, подтянут, небольшие залысины его не портили, а придавали вид ученого, профессора. Хотя он и так был «академиком» уголовных наук, вор в законе с большим опытом и стажем. Мы сидели, выпивали, беседовали, вспоминали жизнь за колючей проволокой, а это то, что нас всех объединяло. — А тебя, Дим Димыч, я еще пацаном помню по Красноярской пересылке. Помню, играли мы в «стиры» с Анваром под интерес, а вертлявый пацан все вокруг крутился. С тобой еще один пацан был, только худой и длинный. Я, признаться, сначала не поверил, когда мне сказали про тебя, что ты «мокрушник» и идешь за «эмиграцию» во взрослую зону. Потом нас покидали на этапы: ты с Анваром ушел на Ванино, я — на Магадан. Будто совсем недавно это было, а уже лет десять утекло, — вспоминал Кнут. — Потом мне Скула и Сатана про тебя говорили, и до нашего Магаданского «кичмана» доходили слухи, что Фунт — пахан паханов, этот гегемон преступного мира, Карл Маркс воровских наук, царство ему небесное, — чуть ли не передал всю зону в твои руки, а мужики только тебя и слушали. Ох, мы тогда смеялись, думали, совсем вольтанулся Фунт на старости лет. Старый да малый держат Бакинскую зону. Потом Володя Сибиряк пришел этапом на нашу зону и рассеял все сомнения. В Таштюрьме, рассказывают, ты жиганил натурально. — Что было, Кнут, то было. Из «кичмы» и «сучьей будки» почти не вылазил. Как вспомню, так вздрогну. Зато сейчас «китую» (гуляю с друзьями), — сказал я. Выпили мы хорошо. Иногда в комнату заходила «чувиха с синкача» (хромая женщина), убирала грязную посуду, приносила выпивку, закуску. — Вот так на «Шанхае» (притоне) мы и живем. Ты, Дим Димыч, лучше расскажи, как «объявил себе амнистию», как жил это время. Моей вольной дружине полезно послушать, поучиться, — сказал Кнут. Я рассказал им про свои последние годы и спросил: — Скула о каком-то деле говорил. Мы с кентом здесь проездом, в Баку едем, пока там окопались. — Че? — произнес Кнут, тем самым призывая сидящих за столом к вниманию и прекращению разговоров. — Воры, я говорить буду. Одного «черта» надо «осудить» (убить по приговору сходки). Откололся, сука, а теперь гонит «ерша под законника» (выдает себя за вора в законе). Я знаю его еще по Анадырю и Воркуте, кличка Борман. Был бы «уркаган» какой, а то так — «босота», за «два на три» («шестерку») в зоне канал. Есть сведения, мы это «прокопали» (проверили), что двоих наших ребят — Хапая и Балбеса — «чертовой роте» (уголовному розыску) сдал. Он и раньше «открывал шлюзы и плел веревки» (говорил лишнее на допросах и следствии) и в зоне постоянно лез на рога, а потом ломился на кормушку. На сходняке решили ему «бушлат деревянный» (гроб) подарить и «проколку» (прописку) на «участке номер три» сделать. Такая вот история, Дим Димыч. Если пойдешь «на складку» (на убийство), скажи. Моих людей он знает, их задействовать рискованно, а ты тут проездом, с ним лично не знаком, «осудишь» не в хипиш и «юзонешь». Скажи, Дим Димыч, воры слушают тебя. — Пойми, Кнут, меня правильно: я «чарли» (наемным убийцей) никогда не был, но ради святого дела, раз сходняк вынес приговор, я подписываюсь. — Вот и ништяк, Дим Димыч. На этом и подведем черту, — сказал Кнут. — А наградой будет тебе двадцать «кусков». Думаю, они тебе не повредят. Твое слово. — Думаю, Кнут, в таком деле торг неуместен. Все натурально ты сказал. Наличман на карман после дела. — Годится, Дим Димыч. Иного ответа я не ожидал от тебя. А как насчет остаться в моей вольной дружине? — Пока я в бегах, то мне лучше быть БДС (бродягой дальнего следования), чаще менять норы, чтобы не «спалиться», выскакивать на гастроли. А там время покажет. — И то верно гутаришь, — сказал Кнут. — Тогда к делу, я готов хоть сейчас, — сказал я. — Ствол в кармане ржавеет. — Не спеши, Дим Димыч, сегодня отдыхаем, ты в гостях или где? А что касается дела, всю информацию тебе утром на трезвую голову дадут Монгол и Сатана. По вечерам Борман обычно бывает в шалмане «Ростов», там окопался. Но при нем «опричник» (телохранитель) с «марьей ивановной» (пистолетом). — Но это, Кнут, уж мои проблемы. Мы еще долго пили, разговаривали. (Из книги В.Пономарева "Записки рецидивиста")

Упомянуты:

ответить

ПРАЙМ КРАЙМ vip22.11.2018 14:12

Передо мной стоял надзиратель из Ванинской зоны по кличке Могила. У него привычка такая была: если что рассказывал, то часто повторял: «Ну, могила». Вот зеки и-дали ему погоняло. — Могила, никак ты? — сказал я, и мы обнялись. Потом мы с ним частенько беседовали. Могила как-то спросил меня: — Дим Димыч, а воры-законники есть сейчас? — Да, есть, но они в других зонах, а большинство в «крытых» (тюрьмах) сидят. Коммунисты их боятся. А те, что здесь, это больше спекулянтские рожи. Что Рафик, что Грек, это непутевщина. Ты бы слышал, как они по радио выступали. За такие выступления яйца отрезать надо. Не личит для законника такой базар держать. Ты вот, Могила, мент и то, видишь, и меня спросил, потому что сам в Ванино видел настоящих воров: дядю Ваню Фунта, Пашку Зуя, бакинца Маруху, Толика Кнута, Шпалу, Огонька, Володю Сибиряка да многих других. Кстати, на Украине на «особняке» в «Долине смерти» я Пашку Зуя встречал, Володю Сибиряка и других авторитетов. Так Зуя я не узнал, вся морда у него была «покоцана» (изрублена). До этого он пять лет пролежал, не вставал, ноги у него отнимались. Что только коммунисты ему не делали. Бесполезно. Вот что значит настоящий вор в законе. Или Игрушку я встречал в Средней Азии в подвале Таштюрьмы. Он тоже все «прожарки» прошел у коммунистов, даже в сумасшедший дом попал, но подписку не дал. Вот это «люды» (воры в законе) были. (Из книги В.Пономарева "Записки рецидивиста")

Упомянуты:

Учреждения: Ванинский ИТЛ (Ванинлаг), СИЗО-1 "Таштюрьма"; Ташкент.

ответить

ПРАЙМ КРАЙМ vip22.11.2018 12:56

Подзывает меня Фунт один раз и говорит: — Дим Димыч, пионер-барабанщик объявился, стучит падла. Надо завалить этого змея, — и показывает в сторону здоровенного зека по кличке Грыжа. Я знал, что перед этим готовился побег двух воров — Клыка и Сатаны, но сорвался, кто-то настучал. — Какой базар? Когда, сегодня? — спросил я. — Да, — ответил Фунт. Взял я финку, узкую и длинную, пошел в коридор, где барак разделяется на два, и стал караулить на повороте. Через некоторое время появился Грыжа, грузно приближаясь к повороту. Со всей силы снизу вверх я всадил ему финку в живот. Он даже не заорал, а только, как рыба, разевал пасть, пытаясь хватануть воздуха, и все ниже нагибал туловище, складываясь, как перочинный ножик. Второй мой удар для «верочки» пришелся в самое сердце. Я даже финку не успел выдернуть, как Грыжа рухнул на пол лицом вниз. Падая, он об пол по самую рукоятку вогнал финку в грудь. Повернув Грыжу на бок и упершись ему коленями в грудь, я с огромным трудом выдернул финку из туловища. Из раны, как из кабана, кровь мощным пульсирующим потоком хлынула на пол. Меня замутило, шатаясь, я направился к выходу. Прислонившись к бараку спиной, я немного отдышался, присел на корточки, землей обтер финку и руки. Пошел в барак, подошел к Фунту, сказал: — Все. Освежевал скотину. Готовый. Фунт, улыбнувшись щербатым ртом и обращаясь к двум пожилым ворам в законе Володе Сибиряку и Бекасу, сказал: — Смотрите, воры, какая достойная смена нам растет. Хороший волчара получится из этого волчонка. Потом Фунт поднял с нар одного фуфлыжника и сказал: — Иди на вахту. Там одного завалили, бери делюгу. Да смотри не дешевни, а то сам улетишь, как птичка. (Из книги В.Пономарева "Записки рецидивиста")

Упомянуты:

ответить

ПРАЙМ КРАЙМ vip22.11.2018 12:25

Нас с Носом кинули в «Столыпин» со взрослыми. Так тогда называли вагонзак. Покатили нас в сторону Красноярска. В вагоне ехали в основном «мужики» по масти (осужденные, не принадлежащие ни к одной воровской категории), но был один вор в законе — Анвар из Баку. Выгрузили нас в Красноярской пересыльной тюрьме. В Красноярской пересылке встретились два вора в законе: Анвар, про которого я уже говорил, и Толик по кличке Кнут. Они долго о чем-то говорили между собой. Потом сели играть в карты. Играли трое суток, перебрали все игры: очко, буру, рамс, тэрс, трети. Анвар проиграл Кнуту тысячу рублей и тут же расплатился. Прибыли в Ванино, повезли в зону. На территории зоны была поляна в форме большого круга, который называли почему-то Куликовым полем. На этом поле и принимали этап. По правую сторону стояли воры, все «прикинутые» от и до: в шляпах, костюмах, галстуках, кашне. Для приема «дорогих» гостей на земле они расстелили длинное белое полотенце с целью «проверки талии». Если ты вор и не чувствуешь за собой никакого греха — никого не продавал, не подличал, — то должен пройти по полотенцу и вытереть ноги. Но если, не дай Бог, на твоей совести что-то имеется, то… По левую сторону стояли «махнота», «мужики», чуть поодаль — суки. На Куликово поле вышел оперуполномоченный («кум» по-лагерному) и крикнул: — Мужики, воры, махнота, расходись по мастям, по баракам! Нос у меня спрашивает: — Нам куда? — Подожди, пусть немного разойдутся, тогда решим. У воров впереди стоял вор в законе Фунт, худой седой старик, державший в руках всю зону. Он был правой рукой другого вора в законе по кличке Солома, который был паханом другой зоны. К Фунту подошел Анвар, передал сверток и отошел к «мужикам». Следом к Фунту подошел Могила и протянул ксиву, а на словах сказал: — Анвар нес пять тысяч общаковых денег, тысячу проиграл Кнуту на Красноярской пересылке. Оказывается, Могила шел контролером по этапу следом за Анваром. Фунт глянул на ксиву, немного подумал, посмотрел на Анвара, повернулся, посмотрел на воров, жестом подозвал одного вора, тоже бакинца по кличке Маруха, и сказал: — Пойди разберись со своим земляком, что-то его не тянет в родную стаю, а чешет куда-то по бездорожью. Маруха подошел ближе к «мужикам», стал спрашивать Анвара, откуда пришел, в каких командировках был, кого из воров видел, потом сказал: — Анвар, подойди, что мы с тобой на расстоянии разговариваем. Анвар подошел ближе, Маруха со словами: «Зачем ты играл общаковые деньги?» всадил ему в живот финку. Анвар упал, тут же их окружили воры. А Фунт сказал одному фуфлыжнику (лицо, не отдавшее долга или уплатившее его несвоевременно), стоящему в стороне: — Иди на вахту, бери дело на себя. Это был человек, проигравший в карты и вовремя не заплативший долг. Обычно таких или сразу режут, или держат для подходящего случая. Когда тот идет на вахту и берет «мокруху» на себя, о нем говорят: «Поканал по делу Рыбкина». В этом случае он как бы погашает карточный долг и реабилитирует себя, воры уже к нему ничего не имеют. Да и ему самому лучше получить дополнительный трояк, чем быть зарезанным. (Из книги В.Пономарева "Записки рецидивиста")

Упомянуты:

ответить

razi15.12.2016 17:41

Одной из самых беспощадных слыла команда Васьки Пивоварова, созданная в Караганде (Карлаг) из отпетых уголовников, провинившихся перед преступным миром и не имевших другого шанса выжить, кроме как вместе с лагерными властями сломать хребет «законному» воровскому сообществу. Васька Пивоваров, говорили мне, сам был вором и попал в штрафные батальоны. Повоевав и снова попав в тюрьму, он полностью перешел в услужение к чекистам. Никто не знал, какова на самом деле была численность этой команды, но предоставленные ей властями почти неограниченные права позволяли бандитам действительно наводить страх на лагеря, на управления лагерей, даже если в них содержалось по 30 — 40 тысяч человек. В команде попадались фронтовики, чаще всего из штрафных батальонов. Совершив на воле тяжкие преступления, получив за них по 25 лет и не имея шансов на освобождение, эти люди пошли на сотрудничество с администрациями лагерей, дававшими им работу — комендантами, нарядчиками, бригадирами, другими разнога уровня начальниками. В их руки власти передавали жизни огромной армии заключенных, старавшихся быть в стороне от властей и от головорезов. Суки были в каждом лагере. Цель поездки по лагерям особых команд, вроде пивоваровской, состояла в демонстрации силы «сучьей власти» и в окончательном, любыми средствами, подавлении авторитета воров. Не политические, а именно «честные воры» выступали в основном организаторами противостояния, возмутителями спокойствия и держали в напряжении всю систему исправительно-трудовых лагерей. Это я стал понимать, когда после пожара в изоляторе на Новом меня увезли в «малую зону» — так называлась пересыльная тюрьма на окраине Сусумана. За высокой оградой были проложены узкие деревянные тропы, с обеих сторон огражденные колючей проволокой, они вели к баракам. В полутемных коридорах видны были металлические двери камер. Даже после переполненных лагерных ба раков привезенные сюда заходились в кашле и задыхались. Спертый, прогорклый, едкий воздух был настоян на хлорной извести единственном предмете первой для зоны необходимости, который завозили в достатке. В одном из бараков, куда меня поместили, я услышал о появлении группы Васьки Пивоварова. Группа уже прошла Воркуту, Сиблаг, Норильск, Ангарлаг, Китой и другие зоны Севера и Восток и теперь пришла на Колыму. Методы пивоваровцев были такими же, как у подручных Иване Фунта, когда те трюмили воров перед воротами пересылки в Ванино. Но масштабы здесь были много крупнее. Я не принадлежал, повторяю, ни к ворам, ни к сукам, был сам по себе, сближался только с людьми, мне симпатичными. Чаще всего это были политические (о них я еще расскажу) или воры. Самостоятельность давала мне преимущества, но раздражала тех, кто предпочитал держаться клана. У пивоваровцев не было повода меня трюмить, но, вероятно, кто-то хотел со мной расправиться и им подсказал. На меня натравили Ваху — одного из приближенных Васьки Пивоварова. Он был широк в плечах и славился тем, что без промаха бил ножом соперника в сонную артерию. Брезгливый к людям, Ваха выглядел довольным, видя трупы. В тот день по непонятной мне причине я был вызван из камеры тюрьмы в «малую зону». Позже один из надзирателей, Сергей, расскажет мне, что это было сделано специально, но предупредить меня он не сумел. В дверях я увидел Ваху и надзирателя. Они перешептывались, бросая на меня взгляды, не предвещавшие ничего хорошего. Улыбающийся Ваха разбитной походкой двинулся ко мне. Держа обе руки за спиной, конечно же — с ножом, он подошел вплотную. У меня мелькнула мысль: может быть, у него два ножа? И куда он ударит — в шею своим коронным или подлым ударом ниже пояса? Еще, быть может, мгновение — и меня не будет. Вложив в удар всю накопившуюся злость, я опередил его взмах на тысячную долю секунды, и нож попал мне не в шею, а в правое плечо. Ваха отлетел к стене и стал сползать между окном и нарами. Но нары не дали ему упасть на пол, я наносил удары справа и слева, одной рукой справа в челюсть, а слева удары приходились по виску. В бараке полное оцепенение. Вбежали еще несколько надзирателей. Это спасло Ваху от смерти. (Из книги В.И. Туманова "Все потерять - и вновь начать с мечты...")

Упомянуты:

Учреждения: Карагандинский ИТЛ (Карлаг), прииск "Новый", СИЗО Сусуман, Сибирский ИТЛ (Сиблаг), Норильский ИТЛ (Норильлаг), Ангарский ИТЛ (Ангарлаг), Дальстрой, Ванинский ИТЛ (Ванинлаг).

ответить

razi15.12.2016 16:40

Расскажу, какой я увидел пересылку «три-десять» на Второй Речке в начале 1949 года. В зоне было множество бараков. Трудно даже примерно подсчитать, сколько в них могло находиться людей. Тем более, что долго здесь не задерживались. Подобная пересыльная зона в Ванино вмещала до 30 тысяч человек. В «три-десять», я думаю, осужденных содержалось единовременно меньше, но бараки постоянно были переполнены, по преимуществу — направляемыми на Колыму. Основали пересылку в 1931-32 годах, когда начиналась отправка осужденных в леса и на шахты «Дальстроя». В мою бытность на пересылке хозяйничала команда известного в прошлом вора — ссученного Ивана Фунта и его подручных, помогавших администрации обеспечивать в зоне порядок, как они его понимали. С новичков снимали сохранившиеся и еще не потерявшие вид вещи. Команда ссученных контролировала работу лагерной кухни, передачи, денежные переводы. Иван Фунт числился комендантом пересылки. Впасть в немилость к нему или к его подручным было страшнее, чем навлечь на себя гнев лагерного начальства. У администрации, измывавшейся над заключенными, еще могли быть какие-то внутренние тормоза. Хотя бы проблески мысли о своей семье, о детях, о карьере, наконец. Комендант и его команда сомнений не знали. Это была созданная лучшими умами госбезопасности крепкая рука, наводившая ужас на заключенных. При этом создавалась иллюзия неосведомленности чекистов о произволе, чинимом в зонах как бы без их ведома. И даже когда головорезы устраивали кровавые оргии в присутствии администрации, многие заключенные продолжали верить, что лагерное начальство хотело, но было бессильно их остановить. Не знаю, где появились первые зондеркоманды, в фашистской Германии или сталинском Советском Союзе, но их создание, бесспорно, было дальновидным и по-своему замечательным изобретением системы перемола личности. Фунт был среднего роста, очень крепкий, почти без шеи — бритая голова, казалось, как чугунный шар циркового артиста, тяжело перекатывается по плечам. Неподвижными оставались только глаза, пронизывающие человека насквозь, до дрожи всех внутренностей. На вид ему было 43 — 44 года. Я ни от кого не слышал его настоящего имени. Уголовный мир знал этого страшного человека только под кличкой Фунт. В прошлом вор, он где-то был сломлен, стал первым помощником администрации лагерей. Когда он начал принуждать воров переходить на сторону администрации, ссучиваться, в зонах пролилось много крови. Я не видел, чтобы он сам кого-то тронул пальцем, но достаточно было еле заметного прищура глаз или слабой усмешки, как его команда со сноровкой натасканных охотничьих псов бросалась на очередную жертву, не успокаиваясь, пока не разорвет на части. Я познакомился с Фунтом в бараке. Возможно, я сделал что-то не так, уже не помню в точности, кажется, просто где-то замешкался, как вдруг Колька Заика, ближайший подручный Фунта, сильно ударил меня ногой в пах. Я не успел увернуться, удар был болезненный, но, когда я машинально попытался нанести ответный, он отскочил в сторону, а его приятели вместе с надзирателями бросились на меня, еще скорченного от боли. Это я потом понял, что в зоне ты попадаешь в стадо, у тебя нет права защитить себя или хотя бы что-то возразить. Ты никто, тебя могут бить, убить. Остается примириться с мыслью, что ты уже не человек. Только это осознание может продлить твое физическое существование. В руках налетевших на меня были палки, я почувствовал удары по голове и по плечам. Но не успел хоть как-то прикрыться, как навалившиеся на меня расступились. Я увидел Фунта. — В чем дело? — спросил он. Ему рассказали. Он приказал меня больше не бить, а мне — зайти к нему. Фунт располагался в конце барака в отдельной комнате. Сидя на кровати, жестом указал мне на табурет, я присел. Его телохранители остались в коридоре. — Значит, моряк? И боксом занимался? Откуда он знает обо мне? Слух ли прошел, или секретный отдел лагеря, знакомясь с делами заключенных, информирует Фунта о новичках, к которым стоит присмотреться? Я кивнул. Мне не запомнилось, какими в точности словами он выразил предложение, смысл которого не вызывал сомнений. Фунт предложил войти в его команду и прожить назначенные судом годы хозяином своего положения, у которого не будет другого начальства, кроме как Иван Фунт. Хочешь, говорил он, будешь нарядчиком, хочешь — заведуй столовой. Чугунный шар остановился, и я ощутил, как в меня проник ожидающий взрывоопасный взгляд. Что-то неистребимо сидело во мне, мешая пойти в услужение к кому бы то ни было. Тем более — к лагерному начальству. В моих глазах это была та же власть, которая меня посадила. Спасибо, но я не могу этого сделать, — сказал я. Ты что?! — удивился Фунт. Мне непонятно, как это люди идут служить тем, кто их осудил. Он на меня смотрел как на ненормального. После этого разговора я ушел этапом в бухту Диамид. Там в горах располагался лагерь строгого режима, где заключенные с утра до ночи разбивали кайлами камни и по узким тропам таскали тяжелые носилки к морю. Я думал, что больше не увижу коменданта «три-десять». Но судьба распорядилась иначе. С Иваном Фунтом мы встретимся в Ванино перед тем, как в колонне заключенных я буду подниматься по трапу на палубу «Феликса Дзержинского», увозившего наш этап на Колыму. (Из книги В.И. Туманова "Все потерять - и вновь начать с мечты...")

Учреждения: ИК-1; Ванино, Владперпункт 3/10; Вторая Речка, Дальстрой, Дальстрой.

ответить

Язва Володька17.09.2012 09:15

зарезали в Ныробе

ответить

Добавить комментарий


Для добавления комментария авторизуйтесь на сайте.

ФИО:

Иван

Погоняло:

Фунт

Национальность:

русский

Статус:

Бывший вор

Причина:

Отошел

Убит:

(дата неизвестна)

где:

Пермский край, Ш-320; УЛИТУ Ныробспецлес

Copyright © 2006 — 2019 ИА «Прайм Крайм» | Свидетельство о регистрации СМИ ИА ФС№77-23426

Все права защищены и охраняются законом.

Допускается только частичное использование материалов сайта после согласования с редакцией ИА "Прайм Крайм".

При этом обязательна гиперссылка на соответствующую страницу сайта.

Несанкционированное копирование и публикация материалов может повлечь уголовную ответственность.

Реклама на сайте.