Воры. Кто они?

О проекте

СМИ о нас

Обратная связь

Реклама на сайте

Пожертвования

Донцов Анатолий Степанович (Донец Толик)

4 сентября 1936 г. — Август 1996 г.

Биография


Донцов Анатолий Степанович родился 4 сентября 1936 года в Благовещенске, Амурская область.

В 1980 году В этой главе я хочу рассказать о конфликте между ворами старой и новой формации, очевидцем и непосредственным участником которого оказался в Тобольской спецтюрьме в период 1980–1982 гг. Как уже упоминал, по приходу в “крытую” мне пришлось в первое время достаточно часто сидеть в карцерах. Основная часть карцеров находилась на спецкорпусе, где было принято делать “прогоны” от камеры к камере обо всех передвижениях на корпусе. Это относилось и к карцерам. В связи с этим мое имя очень быстро оказалось у всех на слуху, так как не было в 80-м году, начиная с весны, почти ни одного месяца, в течение которого я хотя бы раз не попал в карцер на 10 или 15 суток. В моменты моего нахождения в карцерах, многие завязывали со мной переписку, в результате чего я за короткое время перезнакомился со многими порядочными арестантами на спецкорпусе и почти со всеми ворами в законе. Общение между камерами осуществлялось через окна, унитазы, баландеров, надзирателей, но чаще через специально проделанные отверстия в стене. Кирпичная кладка была старой и легко крошилась даже под воздействием алюминиевой ложки. Так же общались и в карцерах. В момент моего прихода в спецтюрьму из воров новой формации там находились: Паата Большой, Паата Маленький, Вахтанг Кокиня, Отар Кривой, Зури и Володя Чиня. За исключением Чини – все по национальности грузины. Зури имел полосатый режим, остальные – черный. Возраст их составлял от 25 до 35 лет, а Паате Маленькому было чуть более 20. Из воров старой формации в тюрьме находились Чапаенок, Серый, Силыч и Тико. Кроме Тико все славяне. Возраст от 45 лет и выше. Все имели полосатый режим. Этих воров было принято называть “нэповскими”, проводя этим параллель с ворами, жившими по старым воровским традициям, основанным в 20-х годах, во времена нэпа. Между собой воры старой и новой формации находились в конфликте. Они объявляли друг друга не ворами, поливали друг друга грязью и старались привлечь на свою сторону порядочных арестантов, которые, запутавшись от этой неразберихи, старались держаться ближе не столько к тем или иным ворам, сколько к авторитетам, которых знали лично. К тому времени у меня на Дальнем Востоке уже имелся кое-какой вес, а так как в Тобольской тюрьме было много дальневосточников, которые с моим мнением считались, то обе конфликтующие стороны мной заинтересовались. За время моего нахождения в карцерах со мной вели переписку воры как с той стороны, так и с другой, но более понятными для меня все же были “законники”, придерживающиеся старых традиций. Однажды в процессе очередной переписки со старыми ворами, после того, как мы ответили друг другу на ряд вопросов, последние прислали мне “воровской мандат” с подписью Чапаенка, Серого, Силыча и Тико, который уполномочивал меня от имени подписавшихся решать все возникавшие на рабочих корпусах вопросы, включая организацию общака для помощи ворам и порядочным арестантам, находящимся на спецкорпусе. На рабочие корпуса воров не сажали, и старые воры хотели через мой авторитет и мои способности закрепить там свои позиции. В помощники мне были назначены авторитеты из разных регионов, о которых они были наслышаны. Из Кемеровской области – Коростыль (который впоследствии станет в Златоустовской крытой вором в законе), из Иркутской – Японец, из Свердловской – Дмитриенок. Я всегда стремился в зонах к объединению заключенных, организации общаков и восстановлению арестантской справедливости, поэтому и по приходу в спецтюрьму стал заниматься тем же. За короткое время мне удалось добиться в этом отношении заметных результатов, но, как и следовало ожидать, это очень сильно не понравилась начальству. В результате, на меня и мое окружение обрушился шквал репрессий, после чего Коростыль, Японец, Дмитриенок и многие другие авторитеты, находившиеся на рабочих корпусах, отошли от всего этого в сторону. А меня в назидание другим помимо карцеров, из которых я в то время почти не вылезал, запустили еще и через пресс-камеры. После этого у всех уже окончательно пропало желание поддерживать общак и придерживаться арестантской справедливости. Принцип “своя рубаха ближе к телу” стал, как и раньше, основополагающим. Помимо пресс-камер, где, кстати, меня трогать боялись, опасаясь за последствия, я неоднократно водворялся и в так называемые “хорошие” камеры, в которых делали погоду тайные пособники начальства, следившие за каждым моим шагом в надежде, что я допущу ошибку, через которую за меня можно будет зацепиться и в чем-либо обвинить. Моих сторонников и явно сочувствующих убирали при этом в другие камеры и в другие смены, оставляя зачастую одного против нескольких агрессивно настроенных сокамерников. Но несмотря на все эти меры, тюремному начальству так и не удалось добиться желаемых результатов, после чего летом 1981 года меня перевели на спецкорпус. Чапаенок и Серый, как впоследствии выяснилось, были именно такими самозванцами, перед которыми тюремное начальство поставило задачу, воспользовавшись разногласиями между ворами старой и новой формации, спровоцировать войну и втянуть в нее как можно больше арестантов, исходя из принципа: “преступный мир должен искоренить сам себя”, забывая при этом истину, что “злом зло искоренить нельзя”. Силыч и Тико были, действительно, ворами старой формации, и трудно сказать, каким образом они оказались в одной упряжке с Чапаенком и Серым. Основной проблемой в тюрьмах являлось то, что заключенных сажали не туда, куда им хотелось, а куда нужно было начальству. В связи с этим последние имели возможность влиять на обстановку, искажать информацию и подтасовывать факты. Скорее всего, на начальном этапе Силыча и Тико ввели в заблуждение, а когда они поняли, что попались в искусно расставленные сети, то было уже поздно. Как я уже упоминал, Чапаенок, Серый, Силыч и Тико имели особый режим, а так как заключенных строгого режима было в тюрьме больше, то они, для закрепления своих позиций объявили вором в законе Симона, находившегося на черном режиме, который, как впоследствии выяснилось, являлся тайным пособником начальства. Родом он из Алтайской области, но на тюремный режим был осужден в колонии, которая находилась в Тюменской области. Когда между ворами старой и новой формации возникло противостояние, в результате которого порядочные арестанты оказались перед выбором, то Симон с ведома начальства создал третье движение, в основе которого лежало непризнание вообще никаких воров: ни старых, ни новых. Многим уже надоела эта затянувшаяся война, которая поделила порядочных арестантов на враждующие лагеря, поэтому к концу 80-го года под знамена Симона подтянулось немало “черных” и “полосатых” камер, официальным лозунгом которых стала фраза: “Не дадим решать свою судьбу ворам, пока они не разберутся между собой”. Когда Чапаенок и Серый увидели, что за Симоном стоит реальная сила, то предложили ему “воровскую корону” взамен за сотрудничество, от чего последний не отказался. Силыч и Тико эту сделку поддержали. При сложившейся обстановке, когда около 90 процентов крытников являлись славянами, это был сильный ход. Ибо с Кавказа и, в первую очередь, из Грузии молодые воры шли в Россию пачками, в то время как молодых славянских воров не было почти совсем, что вызывало недовольство многих российских арестантов. Воровской подход к Симону, возраст которого был в пределах 30 лет, многие крытники восприняли положительно. Это резко изменило расстановку сил не в пользу грузинских воров. На их стороне к концу 80-го года осталось на спецкорпусе не более десяти камер, в которых сидели преимущественно кавказцы, а на рабочих корпусах они не котировались почти совсем. К началу 1981 года в Тобольскую тюрьму пришли разными этапами азербайджанский вор Вагиф (около 50 лет), армянский вор Гого (более 30 лет) и грузинский вор Крестик (около 35 лет), которые, попав в специально подготовленные камеры с находившимися там сторонниками Чапаенка, Серого, Силыча, Тико и Симона, после соответствующей информационной и психологической обработки приняли сторону последних. Это еще больше усугубило положение молодых грузинских воров, и они почти совсем потеряли контроль над обстановкой. После того, как стало очевидно, что воры старой формации победили, тюремная администрация, в планы которой не входило усиление позиций тех или иных воров, приступила ко второму акту своего действия. В результате, менее чем за месяц все воры старой формации были поочередно объявлены Чапаенком, Серым и Симоном не ворами, избиты в специально подготовленных камерах и рассажены по двойникам и одиночкам. Порядочные арестанты были шокированы столь резким поворотом событий, но лезть в воровские дела не могли. Многие поняли, что за всем этим стоит тюремное начальство, но говорить об этом вслух не решались, опасаясь неприятностей, ибо за одно неосторожное слово можно было потерять не только и без того шаткое положение, но и голову. Когда меня перевели на спецкорпус, то расклад там был таким: с одной стороны – Чапаенок, Серый и Симон, которых придерживались в основном из страха большинство “черных” и “полосатых” камер, с другой Кока, Чиня и Зури, на стороне которых находились три-четыре камеры “черных” и столько же “полосатых”, включая и те, в которых они сидели сами. Тюремной администрации сложившееся противостояние было выгодно, ибо давало возможность расправляться с неугодными руками противоборствующих сторон. Как правило, намеченную жертву вначале сажали в карцер, а оттуда – в одну из камер противоположного лагеря. Там его избивали и заставляли в письменной форме просить прощения у воров и арестантов той стороны, куда он попал, и ругать тех, с кем он общался до этого. После этого, если за ним не числилось серьезных прегрешений, ему разрешали остаться. Однако на этом его злоключения не кончались. Проходило какое-то время, и его снова сажали в карцер, а оттуда в камеру противоположного лагеря, где также избивали и заставляли просить прощения уже у других воров и арестантов за то, что он их предал. После этого ему уже не было места ни в том, ни в другом лагере, и его помещали к обиженным или в двойник, что было почти одно и то же. Когда меня перевели на спецкорпус, то посадили в камеру, которая поддерживала Коку, Чиню и Зури. В этой камере в тот момент находились Муса из Чечни, Ахмед из Ингушетии, Князь из Амурской области и Толик (не помню ни клички, ни из какой он области, знаю только, что он с Чиней сидел где-то в одной зоне). Как впоследствии выяснилось, Князь (которого после выезда из Тобольской тюрьмы убьют) был связан с тюремным начальством, которое поставило перед ним задачу предъявить мне обвинение и избить за то, что год назад я был наделен полномочиями от имени Чапаенка, Серого, Силыча и Тико решать на рабочих корпусах серьезные вопросы. После того, как за мной закрылась дверь, и был отправлен через соседние камеры “прогон” по корпусу о том, куда меня посадили, мне тут же со стороны Князя были предъявлены обвинения. Но он не успел сделать свое черное дело, так как через несколько минут в нашу камеру пришел ответный “прогон” от Коки, в котором он поздравил меня с благополучным прибытием на спецкорпус. А вслед за этим от него пришла ксива, в которой он предупредил всех находившихся в камере, что знает меня лично и отвечает за мою порядочность. Этим он дал понять, что воры в курсе всех событий, и никаких обвинений в мой адрес быть не должно. В тот момент почти все дальневосточники за небольшим исключением находились в стане “русских” воров, каковыми считались Чапаенок, Серый и Симон. Со всех камер, где сидели мои знакомые, посыпались записки с предложением покинуть лагерь лаврушников (грузинских воров) и переехать к ним. Мне передавали приветы от Чапаенка, Серого и Симона, которые считали меня своим сторонником и рассчитывали на то, что я присоединюсь к ним. В лагере, куда я попал, у меня знакомых почти не было. Все мои близкие друзья оказались на другой стороне. Но, списавшись с Кокой и получив ответы на многие вопросы, я после того, как выяснил роль Серого, Симона и Чапаенка во всей этой игре, решил никуда не переезжать, что было встречено противоположной стороной отрицательно. Через некоторое время, после того как мне окончательно стала ясна суть всего происходящего в тюрьме, я дал понять через переписку наиболее близким друзьям, что они ошиблись поездом. Постепенно к концу 1981 года мне удалось перетянуть на свою сторону немало хороших знакомых, но, к сожалению, не всех. Некоторые настолько далеко зашли в своем противодействии ворам и арестантам противоположного лагеря, что о прощении их уже не могло быть и речи. Очень сильно переменилась обстановка после того, как мне удалось перетянуть из лагеря “русских воров” земляка-дальневосточника Борю Галима, который имел большой авторитет не только на Дальнем Востоке, но и далеко за его пределами, после чего многие, не успевшие сильно замараться арестанты стали переходить к нам целыми камерами. В результате, к концу 81-го года соотношение сил заметно изменилось в пользу той стороны, где находились Кока, Галим и я. К тому времени уже многим стало ясно, что Симон, Чапаенок и Серый не воры и находятся под контролем тюремного начальства. В немалой степени их разоблачению способствовал и я, так как, имея знакомых по всей тюрьме и ведя с ними переписку, я ставил их в курс о том, кто есть кто и какой линии нужно придерживаться. Это, естественно, не понравилось начальству, и 31 декабря 1981 года я оказался в пресс-камере, которая с одной стороны подчинялась администрации, а с другой – так называемым “русским ворам”. К тому моменту Чапаенок уже настолько себя скомпрометировал, что был из игры выведен и сидел отдельно в двойнике. Симон и Серый тут же объявили его не вором, и чтобы хоть немного отбелиться самим, сгрузили на него и свои грехи. В их лагере к тому времени осталось не более 10 камер, которые по сути являлись пресс-хатами. В одну из таких пресс-хат, где сидели Волчок из Приморского края, Исак из Камчатской области, Свист из Иркутской области и четвертый, мне неизвестный, меня и посадили. Об этом случае я вкратце рассказывал в главе “Тобольская спецтюрьма”, но ввиду того, что это напрямую связано с затронутой темой, остановлюсь еще раз более подробно. Волчок и Исак сидели до этого в камере с Симоном, на их счету было много избитых и покалеченных арестантов, поэтому когда Симон решил создать еще одну пресс-хату, то остановил свой выбор на них. Вначале их поместили в пустую камеру двоих. Затем посадили к ним из обиженки третьего. Он был физически сильным, но своего слова не имел и беспрекословно подчинялся Волчку и Исаку. Четвертым посадили Свиста, с которым они сразу же нашли общий язык. До этого он сидел на рабочем корпусе в хорошей камере, но не любил грузинских воров, поэтому и оказался в этой компании. Волчку и Исаку до выезда из крытой оставалось несколько месяцев, после чего их должны были этапировать на Дальний Восток. В связи с этим я в глубине души надеялся на благополучный исход, тем более, что Симон, Серый и их сторонники понимали, что если перейдут в отношении меня за рамки, то это усложнит их положение. В их лагере находилось много дальневосточников, которые относились ко мне с уважением. Поэтому они не мученика хотели из меня сделать, а перевербовать на свою сторону, что нанесло бы ощутимый удар по позициям грузинских воров. Как уже упоминал, большинство российских арестантов кавказских воров всерьез не принимали и держались в основном за авторитетных земляков. Симон и Серый к тому времени уже сильно себя скомпрометировали в глазах основной массы заключенных, но и грузинские воры далеко от них не ушли. В связи с этим многие арестанты, которым посчастливилось остаться в стороне от этой войны, не делали между ними особых различий и поддерживали отношения и переписку со своими знакомыми как с той стороны, так и с другой. У меня тоже вначале было желание переехать в какую-нибудь нейтральную камеру с тем, чтобы занять там выжидательную позицию и поддерживать хорошие отношения со всеми. Но я не сделал этого из-за личных отношений с Кокой. Я был благодарен ему за поддержку в первый день по прибытию на спецкорпус, когда менты хотели расправиться со мной руками Князя, и не мог его бросить в трудное для него время. Когда я оказался в камере у Волчка и Исака, то последние стали меня убеждать, что я не прав в том, что поддерживаю кавказских воров и иду против русских в лице Симона и Серого. Я сказал им, что разделяю людей не по национальным признакам, а по их делам и поступкам. Мне пытались доказать, что правда на их стороне, предлагали остаться с ними, уговаривали признать Симона и Серого ворами и написать им, что я был не прав и приношу им свои извинения. Однако на приманку национальной гордости, на которую тогда попались многие, им подловить меня не удалось. Во-первых, как упоминал уже ранее, я не делил людей по национальным признакам и судил о них по их делам и поступкам. Во-вторых, к тому времени я уже точно знал, что за спиной Симона и Серого стоит не воровская идеология, а мусорская постановка, преследующая обратные цели. В процессе затянувшегося на долгие часы спора они неоднократно отписывали обо всем, происходящем в камере, Симону и Серому, которые давали им свои установки. После того, как всем стало ясно, что я не собираюсь оставаться в их лагере и признавать Симона и Серого ворами, а Коку, Чиню и Зури не ворами, они перешли от методов психологического воздействия к физическим. Напали на меня неожиданно. Я пытался оказать сопротивление, но против четверых далеко не слабых мужиков, вооруженных палками, металлическими штырями и тяжелыми сапогами, долго противостоять не смог. Меня свалили на бетонный пол и стали бить ногами и всем, что попадалось под руки. А чтобы я не смог дать отпор, обработали мышцы на руках и ногах палками, сапогами и штырями настолько сильно, что не только подняться на ноги, но и пошевелиться было больно. В общей сложности вся эта экзекуция, в течение которой я лежал окровавленный на бетонном полу, продолжалась несколько часов. В перерывах между истязаниями они заставляли меня кричать через дверь в коридор о том, что я отхожу от арестантской жизни, оскорбления в адрес воров и арестантов противоположного лагеря, а также написать это письменно, но ничего добиться не смогли. Об этом они неоднократно писали Симону и Серому, а те в свою очередь заставляли их избивать меня до тех пор, пока не будут достигнуты результаты. Надзиратели, предупрежденные начальством, в это не вмешивались и делали вид, что ничего особенного не происходит. И неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы благодаря случаю на нашем этаже не оказалась дежурная из другого корпуса, которая к подобным зрелищам не привыкла. После того, как она подняла шум, меня вытащили полуживого в коридор и поместили в пустую камеру. Подобные случаи были не редкостью. На следующий день ко мне в камеру посадили армянского вора Ишхана, которого перед этим закидывали с этапа в камеру к Симону, где его избили и ограбили. А несколькими днями позже в одной из пресс-камер на особом режиме вору Зури отрезали лезвием для бритья кусочек уха, заставляя отказаться от того, что он вор, чего, к чести Зури, им добиться не удалось. Как только я немного оклемался, то сразу же отписал Коке ксиву общакового характера, зная о том, что он ее запустит для ознакомления по всем порядочным камерам, в которой рассказал о том, что произошло со мной и с Ишханом в пресс-камерах, и написал открытым текстом, что Симон, Серый и все, кто их поддерживает, – это мусора и лохмачи, опираясь на конкретные факты. До этого о связях Симона и Серого с тюремным начальством публично никто не заявлял, опасаясь нежелательных последствий. Если об этом писали, то намеками, а говорили вслух лишь в узком кругу. После того, что произошло со мной в пресс-камере, я не только не затаился, чего многие ожидали, но, наоборот, потеряв страх и осторожность, стал писать открытым текстом всем своим друзьям и знакомым, что Симон, Серый и тюремное начальство – это одна и та же шайка. Большинство дальневосточников, находившихся в тот момент на стороне Симона и Серого, не были согласны с их действиями в отношении меня и, чтобы не нести в дальнейшем за это ответственность, покинули их лагерь и переехали кто в двойники, а кто на рабочие корпуса. Тюремное начальство на меня разозлилось, но, на мое счастье, письмо, в котором я рассказал о беспределе тюремного начальства и пресс-камерах, дошло до моей матери, и она подняла на свободе шум. После этого у меня состоялся разговор с представителем областного управления, который попросил остановить мать, пообещав, что пресс-камер больше не будет. Об этом случае я упоминал в главе “Тобольская спецтюрьма”. И дейтвительно, до моего выезда из тюрьмы обстановка в этом отношении изменилась. Тюремное начальство дышало на меня ядом, но перейти за допустимые рамки боялось. Заключенные почувствовали себя уверенней, ибо самое страшное в спецтюрьме – это пресс-камеры. Когда всем стало ясно, что в пресс-камеры не сажают, Чапаенок, которому оставалось меньше месяца до выхода на свободу, обиженный на Симона и Серого за их предательство по отношению к нему, написал из двойника ксиву общакового характера, в которой рассказал о их связях с тюремным начальством, опираясь на конкретные факты, не отрицая и своей вины. С его исповедью, в которой он изобличал Симона, Серого и себя в качестве мусорских пособников и просил перед выходом на свободу прощения у порядочных арестантов, ознакомились на спецкорпусе во всех камерах, после чего уже ни у кого на этот счет не осталось сомнений. После того, как наружу вылезли неопровержимые доказательства, подтверждающие связь Симона и Серого с тюремным начальством, их бывшие сторонники стали разбегаться как крысы с тонущего корабля по двойникам и “обиженкам”. Серого после этого из тюрьмы увезли, а Симона спрятали в двойнике вместе с каким-то обиженным. На этом война между ворами старой и новой формации, длившаяся при мне в Тобольской тюрьме более двух лет, окончилась. К весне 82-го года расклад на спецкорпусе был таким: из воров старой формации на плаву не осталось никого. Что касается воров новой формации, то Чиня к тому времени освободился, Зури по окончании тюремного режима выехал, Ишхан из-за допущенных ошибок был лишен воровского титула, но оставлен в порядочной камере, Коку с туберкулезом легких перевели на больничный корпус, где он находился вплоть до моего выезда из тюрьмы. Связи с ним почти не было. В результате спецкорпус на какое-то время остался без воров, и как-то само собой получилось, что камера, в которой сидели Боря Галим, Серега Боец (будущий вор в законе) и я, оказалась в центре внимания, и к нам стали обращаться из других камер за советом по многим возникавшим у них вопросам. К началу лета в тюрьму прибыли грузинские воры Тото и Авто, а также узбекский вор Юлдаш, которые также стали считаться с мнением нашей камеры. Но наиболее близкие отношения у нас сложились с Тото. Его слово среди воров было решающим, а он, в свою очередь, советовался с нами по многим вопросам, которые касались положения в тюрьме и тех или иных арестантов. У всех троих был черный режим. Из воров старой формации незадолго до моего выезда из тюрьмы пришел на полосатый режим Донец, которого воры новой формации поначалу признавать отказались. Однако это не помешало нам поддерживать с ним переписку и хорошие отношения. Через некоторое время Донец найдет общий язык с ворами новой формации, и к началу 1983 года понятие старые и новые воры в Тобольской спецтюрьме навсегда уйдет в прошлое. Однако скрытое противостояние между славянскими и кавказскими ворами имеет место по сегодняшний день. Что касается тех, кто по указанию тюремного начальства пытался заставить меня силой признать ворами Симона и Серого, то месяца через три-четыре после того злополучного случая Кока, случайно встретившись со Свистом в больничной камере, разобьет ему голову. Последствия той встречи оказались для Свиста плачевными, но и Коке тогда не повезло, он немного перестарался и получил 15 суток карцера. (из книги В.П.Податева "Путь к Свету или Книга Жизни")
Упомянуты: Силич С. С. (Силыч), Цатава З. К. (Кочо Гальский), Члаидзе П. Г. (Паат Большой), Надареишвили В. П. (Кокиня), Чиняков В. Н. (Чиня), Отари (Отар Кривуша), Вачиберидзе А. А. (Тико), Коростылев В. Н. (Коростыль), Коберидзе К. К. (Кока), Заманов В. Б. (Карзуба Вагиф Нардаранский), Удумашвили З. Г. (Крестик), Ашуров Ю. А. (Юлдаш Бостанлыкский), Ишханов Л. С. (Ишхан Батумский), Бойцов С. А. (Боец), Хундадзе К. Е. (Тато), (Гого)
Тюменская область, СТ-2 тюрьма; Тобольск.

В IV квартале 1982 года прибыл в СТ-2 тюрьму; Тобольск. В IV квартале 1982 года убыл из СТ-2 тюрьмы; Тобольск.

Толик Донец в основном постоянно был во Владимире, его знают как всесоюзного Вора, в преступном мире пользуется авторитетом. С Вагифом он был вместе во Владимире и знают друг друга хорошо. Донец пришел в Тобольскую крытую после Вагифа. У Вагифа уже шла война с грузинами Авто, Вахтангом, Тато, Кокой, Паатой большим и маленьким, его объявили блядью. Когда Толик пришел, его встретили грузины нормально, он сразу написал Вагифу и узнал положение тюрьмы и также за канитель, случившуюся с Вагифом. Донец начал писать грузинам и их останавливать, они ему написали, чтобы не слушал Вагифа, это не Вор, а блядина. Донец начал с ними воевать за Вагифа, но те уперлись на своем. Тогда он им написал, почему перекрыли дороги на другие хаты, ведь это поступки блядские, а не воровские. Дороги были закрыты на те хаты, которые поддерживали связь с Вагифом. Грузины ответили Донцу, что дорог не закрывали, это фраера сами закрыли. Тогда Донец написал в те хаты и спросил, почему они закрыли дорогу на Вагифа и другие хаты? Те ему ответили, что так им сказали грузины, после чего Донец опять написал грузинам, что фраера пишут, что дорогу перекрыли по указанию Воров. Тогда те ему написали, если ты будешь впрягаться за Вагифа, то ты тоже как и он не Вор. Донца через оперативников, непосредственно через Соколова, затянули в хату, где сидели преданные им люди. Там Донца сильно избили, он попал в санчасть. Потом также поступили с Вагифом, тоже сильно избили, после чего Донец сказал грузинам: вы все не Воры, а мусора и его после этого отправили в Винницу.

В IV квартале 1984 года прибыл в СТ-2 тюрьму; Тобольск. В это время там находились: Васин Е. П. (Джем), Зыков Н. С. (Якутенок), Мамедов М. Д. (Мирон), Иобидзе Р. С. (Роин Малыш), Цихелашвили Д. П. (Дато Ташкентский). В IV квартале 1984 года убыл из СТ-2 тюрьмы; Тобольск.

С Винницы Донец пришел в Харпы, там просидел в одиночке и его опять отправили в крытую в Тобольске. Когда он пришел, там были Воры Вахтанг, Дато, Якутенок, Джем, Мирон. Вахтанг ему сразу написал за положение в тюрьме и написали, чтобы он не поддерживал связь с Вагифом. Но он им ответил, что Вагиф – Вор и его собрат, а они все - мусора. Они с Вагифом писали общаковые малявы, обращались к фраерам и мужикам и просили всех жить своей жизнью и в их дела Воровские не лезть, они сами разберутся кто есть кто. Они это писали потому, что грузины учили всех с ними не поддерживать связь, а те лаять начинали на Донца и Вагифа. Вот поэтому они писали, чтобы никто не лез. Сам Донец спокойный, уравновешенный, в разговоре никогда не нагрубит, любитель тоже и посмеяться и пошутить. В отношении лагерной и тюремной жизни очень строг, может простить раз, два, но а потом спросит по всей строгости арестантской жизни, конечно не превышая арестантских рамок. Всегда был против, чтобы убивали и ломали, они с Вагифом говорили, что из человека, который сделал проступок легко можно сделать гада, сломать, но потом уже из гада человека никогда не сделаешь. Так лучше сто раз подумать, чем принять какое-то решение.

В конце 84-го года меня вновь привезли в Тобольскую спецтюрьму, где я с первых же дней попал в самую гущу событий, связанных с дальневосточным авторитетом по кличке Джем, с которым мы были знакомы заочно давно, но встречаться до этого не приходилось. К моменту моего прихода в крытую у Джема были серьезные проблемы из-за того, что он самовольно объявился вором в законе. И семь воров: Дато Ташкентский, Вахтанг Кокиня, Коля Якутенок, Мирон, Тимур, Роин и Донец, находившиеся в то время в Тобольской тюрьме, предъявили ему претензии. От их лица по всей тюрьме был сделан прогон, что Джем не вор, а самозванец со всеми вытекающими из этого последствиями. Положение Джема было критическим, он совершил то, что по воровским законом не прощалось. После распределения этапа Джема по его просьбе посадили в камеру на спецкорпусе, где сидел его земляк из Комсомольска Юра Клим и мой близкий друг по предыдущей крытой Сергей Бойцов (по кличке Боец) из Иркутской области. До этого мы с Бойцом и дземговским авторитетом Борей Галимом (близким другом Джема) сидели в одной камере, и Галим много хорошего рассказывал нам о Джеме. В первые же дни по моему приходу в крытую они написали мне, что Джем самозванец, слесарь, химик, хулиган и призывали к тому, чтобы я от него отвернулся. Воры тоже написали мне о Джеме много плохого с той целью, чтобы я его не поддержал. И те, и другие были в отношении Джема правы. Помимо того, что он освободился досрочно по заявлению и самовольно объявился вором в законе (что само по себе уже непростительно), имелись и другие более чем веские причины, по которым он не мог претендовать на титул вора. Во-первых, будучи прирожденным хулиганом, он не жил на свободе за счет воровства, что являлось главным условием для вступления в воровское сообщество. Во-вторых, будучи перед этим в Тобольской спецтюрьме в 76 - 79 гг., он работал на производстве, где делалась путанка для запретных зон, что считалось среди порядочных арестантов, не говоря уже в ворах, западло. В-третьих, на этом же производстве он какое-то время работал слесарем-бесконвойником, то есть в то время как другие заключенные находились под замком, он гулял свободно по рабочему корпусу. Подобное могли себе позволить только те, кто пользовался доверием у начальства. Как правило, бесконвойники в порядочных камерах не сидели. Помимо прочего Джем в предыдущую крытую вел на рабочих корпусах тайную, но очень активную пропаганду против воров в законе, в пику которым выставлял созданный им “союз истинных арестантов”, за что по указанию воров был избит в одной из порядочных камер на спецкорпусе, куда попал в 79-м году незадолго до выезда из тюрьмы. (С Нукзаром, по кличке Хося, одним из тех, кто бил тогда Джема, я знаком лично). И вдруг через несколько лет после всех этих событий, когда стало очевидно, что современная воровская идеология не только прижилась в России, но и набрала вес, Джем публично объявил о своей сопричастности к воровскому сообществу, которое усиленно перед этим критиковал. Причем он сделал это самовольно, не считаясь с воровскими традициями. В то время на всем Дальнем Востоке не было ни одного своего вора в законе, тогда как в любом захудалом грузинском городке имелись воры чуть ли не на каждой улице. И это многим арестантам не нравилось. В российском преступном мире о людях судили не по национальным признакам, а по их делам и поступкам, но в то же время у многих возникал вопрос: почему в огромной многонациональной стране, где большая часть населения – русские, почти все воры оказались грузинами? В момент прихода Джема в крытую тюрьму из семи находившихся там воров, за исключением Донца и Якутенка, которые не имели решающего голоса, пятеро были грузины. Исходя из этого, ситуация с Джемом приняла национальную окраску и, выплеснувшись за пределы Тобольской тюрьмы, оказалась в центре внимания российского криминального мира в свете геноцида кавказцев по отношению к русским. Сложившаяся ситуация “ни войны, ни мира” помогла Джему и его сторонникам выиграть время, в течение которого Бойцу удалось связаться с авторитетным грузинским вором Тото, находившимся в тот момент на свободе, с которым у него, Галима и меня сложились близкие отношения по предыдущей крытой. Несмотря на грузинское происхождение, Тото был интернационалистом. Пользуясь большим авторитетом среди грузин, он, в то же время имел немало друзей и среди русских. О Джеме он был наслышан и хорошо знал обстановку на Дальнем Востоке. Узнав от Бойца о сложившейся ситуации в Тобольской тюрьме, где был до этого дважды, он не только не отмахнулся от столь скользкого вопроса, но и подключил к нему ряд воров на свободе. В своем письме к ворам, находившимся в Тобольской тюрьме, он просил их подойти к вопросу с Джемом более дипломатично, учитывая сложившуюся обстановку. Поддержали Джема в этом вопросе и такие авторитетные грузинские воры, как Кока и Паата Большой, которые сидели на Дальнем Востоке и имели там много друзей. (из книги В.П.Податева "Путь к Свету или Книга Жизни")

В результате, находившиеся в Тобольской тюрьме воры, оказались в очень сложном положении. Во-первых, им не удалось организовать против Джема серьезную оппозицию из числа дальневосточных авторитетов, на что они рассчитывали, и чему в немалой степени помешал я. Во-вторых, было упущено время, которое Джем и его сторонники использовали с пользой для себя. В-третьих, к конфликту подключились воры со свободы, что в изменило расклад сил. После этого Дато Ташкентский переехал ко мне в камеру, где мы с ним, просидев вместе около полумесяца, много говорили о сложившейся ситуации, о Джеме как о личности и о том, что на Дальнем Востоке во избежание конфронтации и для более серьезного поднятия воровской идеологии нужен свой вор. Однажды во время одного из подобных разговоров он спросил у меня напрямую, но так, чтобы никто больше не слышал: “Уверен ли я в том, что Джем достоин быть вором?”. Посмотрев на него внимательно и убедившись в том, что вопрос задан не с провокационной целью, а по существу, я ответил ему так же тихо: “А почему бы и нет? Ведь все равно с кого-то надо начинать. Джем, несмотря на ряд серьезных упущений, обладает многими необходимыми для этого качествами”. Помолчав какое то время, Дато сказал: “Ладно, Пудель, не переживай, говорю тебе об этом первому, думаю, что вопрос с Джемом будет решен положительно, только не говори об этом никому”. Исходя из сложившихся между нами отношений, я понял, что он говорит искренне. Через несколько дней после этого разговора Дато, списавшись с Джемом, переехал к нему в камеру. Со своей стороны я написал Джему, что Дато едет к нему не с камнем за пазухой, а с чистыми помыслами. Почти сразу же после Дато ко мне в камеру заехал Коля Якутенок, который также через несколько дней, после того как мы поговорили с ним на интересующие нас обоих темы, переехал к Джему. В результате у Джема в камере собрались три вора: Дато, Якутенок и Вахтанг. Боец к тому времени из крытой выехал, Клим переехал ко мне. Из предыдущих сокамерников с Джемом остался только Толик Ростовский. После этого воры Тимур и Роин, у которых был особый режим, переехали в соседнюю камеру. В стене имелось отверстие, которое позволяло Джему и всем пятерым ворам общаться между собой не через переписку, а напрямую. Мирон переехал в камеру, которая находилась над ними. Донец к тому времени из крытой выехал. Прошло несколько недель с того момента, как воры стали съезжаться к Джему для решения его судьбы. Вся тюрьма, затаив дыхание, следила за ходом событий. Почти никто не верил в то, что Джем станет вором, так как это противоречило бы воровским законам. У меня же, исходя из разговоров с Дато и Якутенком, а также дальнейшей переписки с ворами и Джемом, какая-то надежда теплилась, но все же, не будучи уверенным до конца в благополучном исходе и опасаясь за судьбу Джема, я просил Бога, чтобы он не оставил его без своей помощи и сотворил чудо. И чудо произошло. Случилось то, чего по воровским законам быть не могло. Джема не только не объявили негодяем, чего многие ожидали, но более того, 2 октября 1985 года находившимися в Тобольской тюрьме ворами к нему был сделан официальный воровской подход. Джем стал первым вором-дальневосточником. И мы, все его близкие друзья, были рады за него и тому, что у нас наконец-то появился свой вор в законе. Через некоторое время Джем, Дато, Якутенок и я съехались в одной камере и несколько месяцев сидели вместе. Но после того, как тюремное начальство узнало о том, что к нам попали со свободы в большом количестве наркотики и деньги, нас после ряда обысков растащили сначала по карцерам, а затем по разным камерам. (из книги В.П.Податева "Путь к Свету или Книга Жизни")

Пятин Андрей Георгиевич (Пятак Тагильский) коронован в декабре 1989 года во Владимирской области, СТ-2 тюрьма; Владимир ворами Донцовым А. С. (Донец Толик), Хабибуллиным Ф. К. (Фарит Резаный), Барахманским А. С. (Сталинградский).

Малкин Валерий Павлович (Молодой) коронован в 1991 году в Свердловской области, Северо-Уральский ИТЛ (Севураллаг) АБ-239 ворами Бурдейный А. С. (Казачок), Донцовым А. С. (Донец Толик), Апаевым С. Н. (Мексиканец Юрка), (Школьник Ванька), Бузулуцким В. И. (Вася Бузулуцкий).

Ринг Андрей Федорович (Андрей Тагильский) коронован в 1991 году во Владимирской области, СТ-2 тюрьма; Владимир ворами Донцовым А. С. (Донец Толик), Барахманским А. С. (Сталинградский), Алятиным А. Н. (Маримуха Шурик устимовский), Якушкиным В. М. (Узбек).

В 1990 году находился в СТ-2 тюрьме; Владимир. В это время там находился Пичугин Ю. В. (Пичуга). 21 февраля 1991 года убыл из СТ-2 тюрьмы; Владимир.

Макоша Геннадий Александрович (Макоша) коронован в 1995 году в Нижегородской области ворами Донцовым А. С. (Донец Толик) (подход), Петрушиным Б. Г. (Боря Брянский) (согласие), Назаровым Р. С. (Крест) (согласие).

Азраков Алексей Георгиевич (Леха Орский) коронован в 1995 году вором Донцовым А. С. (Донец Толик).

9 августа 1996 года присутствовал на похоронах Сидоренко В. Б. (Кукла) на Митрофановском кладбище, Челябинск. Также присутствовал Азраков А. Г. (Леха Орский).

Находился в ИК-7; Ангарск.

Находился в СТ-2 тюрьме; Тобольск.

Убит в августе 1996 года на похоронах Куклы, Челябинск.

Добавить фотоФотографии


Статьи


08.05.2003

ЗАКОННИК ПОПИРАЛ ЗАКОНЫ | Приговор

04.09.1999

КУЗБАСС: «КРИМИНАЛЬНАЯ РЕСПУБЛИКА»? | Кузнецкий край, Кемерово

23.10.1997

ТАЙНЫ "КРЕСТНЫХ ОТЦОВ" | С тобой, Кемерово

Комментарии


Север22.11.2015 13:46

Привет Серега. Я точно не в курсе где покоится Леха Азрак, первоначально следы его исчезновения вели в Татарию потом в Челябинск. Некоторые старики говорили что именно в Челябинске он нашел свой последний приют, я с ними кентовался с 90-х годов тогда Серега Азрак Брат Лехи Орского смотрел за городом. На счет фотки которая здесь стоит мне подогнал один Близкий Человек он имел отношения с Серегой Азраком и Вельмисеем. Леха помню что в 80-х сидел в Кирове и Чистополе, в 90-х когда он находился в Орске с Всесоюзным Вором Толиком Донцом в них стреляли и они пережили покушение остались живы. В городе с Вором Гурам Михалычем они ладили жили вроде мирно, а вот с Кимо нет он тогда откинулся с Новотроицкой пятерки. Тяжело вспоминать Близких и душой приятных мне Людей которых нет рядом!

Упомянуты:

ответить

Timok17.11.2015 16:42

По поводу конфликта Коки и Силыча то это хорошо описал своей книге Пудель что это был не национальный конфликт а война воров старых формаций и новой формаций! Чапаенок, Серый, Силыч и Тико, Карзубый, Донец, они были нэпманскими ворами старой закалки так сказать консерваторы. Паата Большой, Паата Маленький, Вахтанг Кокиня, Отар Кривой, Зури и Володя Чиня Дато ташкенсткий, Тато,Якутенок,Дед Хасан, Джем,а эти были новой формаций воры реформаторы. На сайте есть коментарий Язвы Володьки он там четко написал кто Вор и кто Вор в законе. Читая малявы и коментарий на этом сайте можно сделать вывод что Воры в законе новой формаций полностью навязали свой ход и конце концов старых воров не осталось некоторые сами отказались от статуса Вор и отошли некоторых убили. Вот такой вот небольшой анализ по тем материалам которые есть на этом сайте.

Упомянуты:

ответить

Гела14.03.2015 15:48

День добрый бродяги , вот заключительный список в котором напишу кого особо хочется вспомнить и что бы их никогда не забывали:первым долгом конечно же упомяну великого на все времена ВАСЮ БРИЛЛИАНТА,Гоги Чиковани,Вася Корж,Гиви Колыма,Cаша Шорин,Арсен Микеладзе,Вася Бузулуцкий,Хасан Каликата,Толик Донец,Писо,Витя Кукла,Бичико,Витя Малина,Вахо Потийский,Паша Стражник,Мордак Саратовский,Чушка,Савоська Московский,Шакро Старый,Эдик Красный,Занди Цулукидзе,Валера Мотыль,Раф Сво,Володя Веревка,Тристан Горо,Андрей Роспись,Тимур Ванский,Гена Соленый,Артур Одесит,Вачикос Шестипалый,Гага Малания,Рудик Бакинский,Тимоха Агафонов,Андро Топурия,Лева Пензяк,Володя Хозяйка,Андрюха Крыл,Боец Серега.

Упомянуты:

ответить

grom24.02.2015 19:54

кто подскажет правду .за что вора такого уровня убывают на похоронах другого вора..кто в курсе

ответить

Лёнька01.06.2015 12:34

Здравствуйте!Рассказывал мне один бродяга знавший Толика лично и бывший на похоронах Вити Куклы,что убили Толю за национализм.Как мне рассказывали на то время была группа воров-сухарей продвигавших национализм и Толя попал под их влияние,хотя до этого момента крест свой нёс достойно и знали его по всему союзу.Если кто знает подробности-отпишитесь,хотелось бы знать истину...

ответить

Клифт01.06.2015 22:21

Леонид, день добрый Вам! Скажите а тело то Донца нашли? Я слышал он прапал на похоронах (что конечно не исключает что его убили). Тут кто-то уже писал, что к нему подошли и пригласили в машину проехать. После этого никто его ни живого ни мертвого уже не видел.

ответить

Север02.06.2015 01:22

Здорово Братва. Вношу немного ясности в гибели Воров: Толика Донца и Лехи Орского. Официально они без вести пропали, погнали хоронить Витю Сидоренко и с поминок не вернулись. Первично следы тянулись в Татарию потом выяснилось что погибли в Челябинске. Лехин Брат Серега смотрел за городом при Воре Гурам Михалыч (Сухумский) он мне рассказал, я с Лехой и Серегой имел Близкие отношения.

ответить

Клифт02.06.2015 11:49

Север, день добрый ! Благодарствую за ответ!

ответить

Лёнька02.06.2015 11:08

Здравствуйте!Клифт,нашли тело Донца или нет я не знаю,да и не спрашивал искали ли его вообще.

ответить

Клифт02.06.2015 11:50

Тогда я не так понял.

ответить

Злой-Чеченец11.08.2016 14:12

Salam aleykum vsem dastoynim ..chto vi rebyata kakoy nachionalist ??da on drujil i poderjival Vagifa karzibiy ..karzubiy ne bil russkim ..ego prosto ubili za ego provatu chistatu nekotorim naverno eto bilo ne po dushe kak i seychas nekotoriye vorishki ne uvajayut vorovskoye a uvajayut deneg

ответить

Север18.09.2014 22:06

Приветствую тебя Монгол. Рад что ты отписал, мне приятно что я с Лехой пересекался в лихие 90 годы. Серега Азрак родной Брат Лехи он до сих пор живет в Орске, когда-то Серега стремился и смотрел за городом, но последние годы живет тихо, скромно с Братвой местной всегда на связи. Помню Леха постоянно по жизни шел дерзко, смело, хлоднокровно проходя через все советское горе, которое пережили многие достойные Бродяги. С гордостью могу отписать что Леха двигался с Всесоюзным Вором Толиком Донцом. Царствия Вам Небесного!

Упомянуты:

ответить

Вася18.09.2014 21:54

Макошу в 52 года вором сделали,это вообще не в какие ворота не лезет,как мог Толик Донец к этому националисту подойти трудно понять,неужели Тобольск так ожесточил его...Какой понимающий воровское человек скажет,что макоша вором родился...

Упомянуты:

ответить

Zahar25.02.2015 13:23

Сердечно приветствую Прайм-крайм! Сердечно приветствую всех Порядочных Людей, которые просвещают народ именно отсюда. Приветствую Гию Сухумского! Именно – Человек! Был в движухах , знает всех. Моя уважуха. За счастье пообщаться с таким Человеком. Гия – здоровья тебе и спокойствия. Гига, именно Бродяга, всегда и во всех постах отстаивает ВОРОВСКОЕ. Красава пацан, базару нет. Именно ОТСТАИВАЕТ ВОРОВСКОЕ. Именно Бродяга, всё расчехляет по понятиям и ни кого не боится, ни племянников, ни Бродяг, один из которых – тбилиски. Уважуха Гиге. Без неискренности. Вася! Ты – вне конкуренции. Ты знаешь Воровское, очень хорошо знаешь. Скажу прямо – к тебе из моего сердца Уважуха. Потому что Ты – именно ТЫ. Где=то из своих постов ты сказал, что ты будешь решать свои дела без Воров. Потому что ты сам себе – Вор. Базару нет. Ты именно Человек. Вася! Тебя не затруднит разъяснить непонимающеиу люду такую малую деталь))). Только не пиши там про выхохулей и гамадрилов))). Чисто своё понимание. И только. Раз уж ты шаришь именно в ВОРОВСКОМ, а ты шаришь так, что мне Тебя никогда не догнать. Вот, был смотрящим по украине Антик? Типа был. А? При том титуле, при котором он был, а он хоть «слегонца» «смотрел» за лагерями? Нет. И никто ему не предъявит. При этом всём моя сердечная уважуха к Антимозу. Он – Вор. Базару нет. Но куева куча укропских лагерей – это …. Это… это…. МолЧу там расписать какую-то хренотень. Но на куй оно надо? Антик – базара нема – ВОРЮГА. Но какого хера, когда Он был Смотрящим за Украиной, то Он не уделял своего внимАния укропским лагерям? Я МОЛЧУ ЗА ГРЕВ. Хотя бы «объяснить», кто есть кто))). Вот, Вася, ты знаешь, с какого года Антик был «смотрящим» за Украиной? Вот скажи, если знаешь. Если это тебя не затруднит. Вася, уважаемый человек, ты меня не обессудь, что такое тебе пишу. Не Гие Сухумскому, не Гиге Бродяге, а чисто тебе, Вася. Потому что Ты именно здесь – самый стояковый за Воровское. Объясни мне. Простому Люду Арестантскому, если Ты, канешно, в курсе, - был ли Антик – Смотрягой по Украине?

ответить

Север06.08.2014 10:05

Царствия Небесного Вите Кукле , Покойся с миром. На похоронах в г.Челябинск 8-9 Августа 1996 года присутствовали Воры: Толя Донец и Леха Орский.

Упомянуты:

ответить

Богданчик18.02.2014 12:52

Донец в каком году округлился?

ответить

Язва Володька17.02.2014 21:48

Толик Донец в основном постоянно был во Владимире, его знают как всесоюзного Вора, в преступном мире пользуется авторитетом. С Вагифом он был вместе во Владимире и знают друг друга хорошо. Донец пришел в Тобольскую крытую после Вагифа. У Вагифа уже шла война с грузинами Авто, Вахтангом, Тато, Кокой, Паатой большим и маленьким, его объявили блядью. Когда Толик пришел, его встретили грузины нормально, он сразу написал Вагифу и узнал положение тюрьмы и также за канитель, случившуюся с Вагифом. Донец начал писать грузинам и их останавливать, они ему написали, чтобы не слушал Вагифа, это не Вор, а блядина. Донец начал с ними воевать за Вагифа, но те уперлись на своем. Тогда он им написал, почему перекрыли дороги на другие хаты, ведь это поступки блядские, а не воровские. Дороги были закрыты на те хаты, которые поддерживали связь с Вагифом. Грузины ответили Донцу, что дорог не закрывали, это фраера сами закрыли. Тогда Донец написал в те хаты и спросил, почему они закрыли дорогу на Вагифа и другие хаты? Те ему ответили, что так им сказали грузины, после чего Донец опять написал грузинам, что фраера пишут, что дорогу перекрыли по указанию Воров. Тогда те ему написали, если ты будешь впрягаться за Вагифа, то ты тоже как и он не Вор. Донца через оперативников, непосредственно через Соколова, затянули в хату, где сидели преданные им люди. Там Донца сильно избили, он попал в санчасть. Потом также поступили с Вагифом, тоже сильно избили, после чего Донец сказал грузинам: вы все не Воры, а мусора и его после этого отправили в Винницу. С Винницы он пришел в Харпы, там просидел в одиночке и его опять отправили в крытую в Тобольске. Когда он пришел, там были Воры Вахтанг, Дато, Якутенок, Джем, Мирон. Вахтанг ему сразу написал за положение в тюрьме и написали, чтобы он не поддерживал связь с Вагифом. Но он им ответил, что Вагиф – Вор и его собрат, а они все - мусора. Они с Вагифом писали общаковые малявы, обращались к фраерам и мужикам и просили всех жить своей жизнью и в их дела Воровские не лезть, они сами разберутся кто есть кто. Они это писали потому, что грузины учили всех с ними не поддерживать связь, а те лаять начинали на Донца и Вагифа. Вот поэтому они писали, чтобы никто не лез. Сам Донец спокойный, уравновешенный, в разговоре никогда не нагрубит, любитель тоже и посмеяться и пошутить. В отношении лагерной и тюремной жизни очень строг, может простить раз, два, но а потом спросит по всей строгости арестантской жизни, конечно не превышая арестантских рамок. Всегда был против, чтобы убивали и ломали, они с Вагифом говорили, что из человека, который сделал проступок легко можно сделать гада, сломать, но потом уже из гада человека никогда не сделаешь. Так лучше сто раз подумать, чем принять какое-то решение.

Упомянуты:

ответить

Север03.02.2014 20:04

Толя Донец за Леху Орского слово свое воровское говорил перед Жуликами на сходняке где-то примерно в 1991 г.

Упомянуты:

ответить

Север09.09.2014 11:02

Леха коронован в 1995 г. подошел Толик Донец. Про воровал примерно один год, но в Орске и Оренбурге вором не признали, все считали что он Бродяга, хотя Леха всегда стремился в Братский круг. В 80 сидел в ИТК Лесной г.Киров , находился в крытой г.Чистополя и последний срок отсидел в Орске. Без вести пропал 09.08.1996 в г.Челябинск после похорон Вора Вити Куклы. Трагическая судьба родной Брат Серега Азрак до сих пор Леху не видел и не понимает что с ним случилось.

ответить

Монгол16.09.2014 12:44

В лениногорске никто о нем даже не слышал. А вот челябинские братья помнят

ответить

Вася30.12.2013 00:14

Сухумский за Донца нет базара я его, как вора знаю, но те грузины, которые там сидели Донца тоже не вором объявили за то, что он вагифа поддерживал... Что касается вагифа я тебе говорю есть малява у меня на руках, где за него пишут, что он блядина и сидел он там до конца не вором... Если он потом восстановился бы, то те кто его блядиной объявил, должны были остаться не ворами, но этого не произошло все они воровали до смерти... То что Заманов и Донец дружили это все знают, за Заманова вступился Донец поэтому и имел там проблемы... Заманов до конца просидел в Тобольске не вором, сидел с ярлыком... не думаю, что в Тобольске два вагифа карзубых сидело...

Упомянуты:

ответить

suxumski29.12.2013 23:41

vasia ia znaiu tochna shto donec i zamanov vagif/karzubi/ drujili i skarzubom spatoi paluchilsa kanflikt, i donec s karzubim peresikalsa mnoga ras iznal evo kak pariadegneva i dastoinova vorai paderjal karzubu. karoche kanflikt sakrilsa do viezda paati iz tabolska, i znaiu shto donec umer varom, i pra karzuba toje slishal shto umer varo. tam tagda vtabolske mnoga urok bila, mojet vagif zvali idrugomu juku toje. etat ni trudnza uznat karzubi varom astalsa ili tarmaznuli patamushto 1985-1987 bil na lebede vsalikamske, a veto vremia tam bil nash boria afakela. tak shto esli tak interesna pra zamanova vagifa mogna uznat vsio.

Упомянуты:

ответить

suxumskii29.12.2013 21:38

vasia etat 1981 1982 god tarmaznuli mnogix no kavo pomniu skagu tarmaznuli - serii, silich, tiko kutaiski, gogo, danca praisashol kanflikt s paatoi chlaidze sa vagifa karsubova, no ani viisnili atnashenie mejdu saboi i astalis pri svaix, i donec i vagif karzubi umerli varami. a tarmaznuli ix kavo ia pereshital -/tato xundadze, koka koberidze, zuri, chinia, otar krivoi, donec/ paata chlaidze uje vtabolske ne bila.

Упомянуты:

ответить

suxumski29.12.2013 01:03

miro 1982 vtabolske naxadilas massa varov, islaviani, i gruzini, iarmiani, i aseri. tam pra adnavo ktota iz varov znal shto evo tarmaznuli i ne bil uje pri svaix, i on skazal vsem varam pra etam. tot juk katorii eta skazal tolka shto pribil setapam vtabolske, a pra kavo on skasal sto on na tarmazax on vtabolske sidel pachti god i evo vari znali kak julika. i paxodu znali ni tolka iz tabolska no akazivaetsa peresikalsa sa mnogimi i vdrugix vtiurmax i vlageriax, no patom za kakovata pastupka tarmaznuli, no on kagda pribil vtabolske skril etat fakt paka vtabolske ne priveli takova juka katori znal shto on ni vor. tam tagda sideli massa varov, i kto snim peresikalsa kagdata i znali evo blizska, inekatorie daje drujili snimi etava ni paverili i vstali na evo starane, karoche paderjali evo. paderjali evo i silich i tiko kutaisski i isho neskolka duch. viisnit pravdu ni smatria na to shto tagda mabilnix ne bila ne bila trudna i nachali atpravliat maliavi shtobi uznat pravdu. prav akazalsa tot pribivshi setapam juk. i koka koberidze, tato xundadze/on nikavo ni prashal/, zuri i adin slavian chinia, i esli ni ashibaius donec/on toge slavian/vsex tarmaznuli kto evo paderjal i patverdil evo palnamochie, tam i akazalis silich i tiko kutaiski i isho adin armianin i adin aser. tak i zakonchilsa ixnaia varavskaia kariera. ab etam gavarili tagda po vsei saiuze, i vspaminali ochen dolga etat sluchi, patamushto serioznie urki bili astanovleni.

Упомянуты:

ответить

suxumski24.12.2013 21:40

vaja dobrii. ideinie vari kak ni papitalis ispravit etu asibku, ti mironu znal, on i fizicheski bil silion i bil ideinim, on pashol protiv masu varov on evo ni priznaval da kanca svaei gizni, miron bil chelavekom katorova urkoi priznali 1978 gadu takie urki kakimi bili/buja bochorishvili, robert kalandadze, mixo cincadze, gogi egiev, adnavo imia ni pomniu on jil na ulice gogolia on bil po nacii serbom on padashol evo bratu karo cheres god, karo bil na god starshe mirona, no miron svoi vapros reshil na 1 god ranshe, miron bil valkom/mironu toje paderjali ieti juki/evo brat karo, kolia iakutionok, donec, djaxaia-galski. no pachemuta massa varov prisnali vasina. miron paka bil jiv vasina vapshem ni vspaminal, a sam dgem evo posle tabolska ni videl. gavariat on meshkami babki prinasil vabshiak, i paxodu blizkim varam kto evo paderjal vsvaio vremia daril balshie babki, i daril novie mashini katorix privazili iz iaponii, na primer znaiu tochna sto dato tashkentskava padaril novi djip vcelofanax. on lubil gavarit shto at koki koberidze shagaet.

Упомянуты:

ответить

Язва Володька13.09.2012 09:01

Некрас Мишка - подельник Донца по Озерлагу

Упомянуты:

ответить

Владимир Податев (из книги "Путь к Свету", глава 14 "Возвращение в спецтюрьму")07.08.2012 15:11

В конце 84-го года меня вновь привезли в Тобольскую спецтюрьму, где я с первых же дней попал в самую гущу событий, связанных с дальневосточным авторитетом по кличке Джем, с которым мы были знакомы заочно давно, но встречаться до этого не приходилось. К моменту моего прихода в крытую у Джема были серьезные проблемы из-за того, что он самовольно объявился вором в законе. И семь воров: Дато Ташкентский, Вахтанг Кокиня, Коля Якутенок, Мирон, Тимур, Роин и Донец, находившиеся в то время в Тобольской тюрьме, предъявили ему претензии. Положение Джема было критическим, он совершил то, что по воровским законом не прощалось. Родился Евгений Васин в городе Комсомольске-на-Амуре в 1951 году по иронии судьбы 10 ноября, в День милиции. Первую судимость получил за драку в 14 лет. Вторую – в 17 тоже за драку. К моменту нашей встречи в Тобольской спецтюрьме имел пять судимостей (почти все за драку) и около двадцати лет, отсиженных в лагерях и тюрьмах. По своей натуре Джем – лидер. Обладая организаторскими способностями, физической силой и желанием быть первым, он сумел в перерывах между отсидками объединить вокруг себя на свободе таких же, как и сам, уличных авторитетов из своего родного района Дземги. Вскоре о Дземгах услышал весь город. Заявили они о себе через грубую физическую силу и крепкую сплоченность. В тюрьмах и лагерях дземговцы также держались вместе, а Джем был их бессменным лидером. До конца 70-х годов причастность к братскому кругу от непосвященных скрывалась. Но к началу 80-х это сообщество настолько набрало силу, что вышло из подполья, и Джем, который находился тогда в 5-й Совгаваньской зоне, объявил публично, что члены “союза истинных арестантов” автоматически переходят в разряд элиты преступного мира по всему Хабаровскому краю со всеми вытекающими из этого последствиями. Никто не имел права поднять руку или голос против члена вышеупомянутого сообщества под страхом жестокого наказания. Судьбу его членов могли решать только братья по жизни и никто другой более. Но и этого Джему показалось мало, и к началу 82-го года внутри братского круга, который насчитывал более сотни членов, он создал еще один круг, более узкий, в который вместе с ним входило в пределах десяти человек. Всех, входивших в этот избранный круг, Джем публично объявил ворами в законе. За исключением двоих-троих, все были дземговцы. По воровским понятиям они являлись самозванцами и подлежали наказанию, ибо новых членов в воровское сообщество могли вводить только воры. Джем об этом знал, но чувствовал себя безнаказанно, так как воров на Дальний Восток завозили очень редко и всерьез их никто не принимал. Все вопросы в лагерях и тюрьмах решали местные авторитеты. Позднее в Хабаровский край после Тобольской спецтюрьмы завезут грузинских воров Паату Большого и Коку, которые найдут общий язык с местными авторитетами и направят понятие о ворах в более правильное русло. Но в начале 80-х годов Джем создал в Хабаровском крае свою собственную “воровскую идеологию” и “воровскую элиту”, которой удалось, опираясь на братский круг, оказать заметное влияние на обстановку в местных лагерях и тюрьмах. Начальство этому не мешало. Более того, подобная “воровская постановка” была им выгодна, ибо находилась (как и сам Джем) под контролем и помогала выявить наиболее активных лагерных авторитетов, после чего с ними проводились беседы по поводу сотрудничества. В результате, вся структура вышеупомянутого сообщества оказалась под контролем официальных властей, а Джема в благодарность за проделанную работу освободили в 82-м году из Совгаваньской зоны досрочно и отправили на стройки народного хозяйства (то есть на “химию”), куда он попал не по амнистии, а по заявлению. Среди порядочных арестантов это считалось “западло”. После условно-досрочного освобождения Джем был отправлен не в Комсомольск, на что рассчитывал, а в другой населенный пункт, где ему вменили в обязанность общественно полезный труд под очень жестким контролем. Будучи патриотом родного города и не являясь сторонником физического труда, он убежал в Комсомольск, где был через некоторое время пойман и водворен в тюрьму. После того, как Джем создал столь нужную для местного начальства “воровскую постановку”, он в Хабаровском крае был больше не нужен, и в конце 83-го года был этапирован в Тюменскую область. На этапе и по приходу в зону, находившуюся в поселке Лабытнанги, он объявился вором в законе, чего не имел права делать, так как официального воровского подхода к нему не было. Через некоторое время в эту же зону завезли грузинского вора Мирона, который повстречавшись с Джемом объявил его самозванцем. Между ними возник конфликт, после которого Мирона отправили в Тобольскую спецтюрьму, находившуюся в этой же области. У Джема после заявления Мирона, что он не вор, возникли в зоне проблемы, а затем и конфликты, в результате чего его через некоторое время во избежание более серьезных последствий отправили также в Тобольскую спецтюрьму. По приходу на место у Джема с первых же дней возникли проблемы со стороны находившихся там воров: Мирона, Дато Ташкентского, Вахтанга Кокини, Коли Якутенка, Тимура, Роина и Донца. От их лица по всей тюрьме был сделан прогон, что Джем не вор, а самозванец со всеми вытекающими из этого последствиями. После распределения этапа Джема по его просьбе посадили в камеру на спецкорпусе, где сидел его земляк из Комсомольска Юра Клим и мой близкий друг по предыдущей крытой Сергей Бойцов (по кличке Боец) из Иркутской области. До этого мы с Бойцом и дземговским авторитетом Борей Галимом (близким другом Джема) сидели в одной камере, и Галим много хорошего рассказывал нам о Джеме. По приходу в камеру Джем предложил Бойцу, Климу и сидевшему с ними Ростовскому Толику вступить в братский круг, и они не отказались, привязав себя к нему клятвой братской верности. В тот момент это было опасно, так как воры, имевшие к тому времени большой вес в Тобольской тюрьме, считали созданный Джемом “союз истинных арестантов” очень вредным и подвергали членов этого сообщества гонениям. Многие дальневосточники, узнав о том, что Джем освобождался по заявлению досрочно и объявился самовольно вором в законе, отвернулись от него, посчитав, что он заболел манией величия, а Клим, Боец и Ростовский, после того, как назвались братьями, не бросили его в трудное время и находились рядом с ним до конца, хотя надежды на благополучный исход почти не было. По моему приходу в крытую меня вместе с другими этапниками поместили в отдельную камеру, находившуюся на спецкорпусе. Весть о моем прибытии моментально разнеслась по тюрьме. В первый же день получил записку от Бойца и Джема, в которой они известили, что постараются уговорить опера, занимающегося распределением, чтобы меня посадили к ним в камеру, так как у них есть свободное место. Со своей стороны я также в момент распределения попросился к ним в камеру, но меня посадили в другую, там же на спецкорпусе. Видимо, помня о скандале, который им учинила в свое время моя мать, тюремное начальство решило не рисковать, и меня старались держать подальше от таких ситуаций, где могли возникнуть проблемы. А возле Джема в тот момент было жарко. В первые же дни по моему приходу в крытую они написали мне, что Джем самозванец, слесарь, химик, хулиган и призывали к тому, чтобы я от него отвернулся. Воры тоже написали мне о Джеме много плохого с той целью, чтобы я его не поддержал. И те, и другие были в отношении Джема правы. Помимо того, что он освободился досрочно по заявлению и самовольно объявился вором в законе (что само по себе уже непростительно), имелись и другие более чем веские причины, по которым он не мог претендовать на титул вора. Во-первых, будучи прирожденным хулиганом, он не жил на свободе за счет воровства, что являлось главным условием для вступления в воровское сообщество. Во-вторых, будучи перед этим в Тобольской спецтюрьме в 76 - 79 гг., он работал на производстве, где делалась путанка для запретных зон, что считалось среди порядочных арестантов, не говоря уже в ворах, западло. В-третьих, на этом же производстве он какое-то время работал слесарем-бесконвойником, то есть в то время как другие заключенные находились под замком, он гулял свободно по рабочему корпусу. Подобное могли себе позволить только те, кто пользовался доверием у начальства. Как правило, бесконвойники в порядочных камерах не сидели. Помимо прочего Джем в предыдущую крытую вел на рабочих корпусах тайную, но очень активную пропаганду против воров в законе, в пику которым выставлял созданный им “союз истинных арестантов”, за что по указанию воров был избит в одной из порядочных камер на спецкорпусе, куда попал в 79-м году незадолго до выезда из тюрьмы. (С Нукзаром, по кличке Хося, одним из тех, кто бил тогда Джема, я знаком лично). И вдруг через несколько лет после всех этих событий, когда стало очевидно, что современная воровская идеология не только прижилась в России, но и набрала вес, Джем публично объявил о своей сопричастности к воровскому сообществу, которое усиленно перед этим критиковал. Причем он сделал это самовольно, не считаясь с воровскими традициями. В то время на всем Дальнем Востоке не было ни одного своего вора в законе, тогда как в любом захудалом грузинском городке имелись воры чуть ли не на каждой улице. И это многим арестантам не нравилось. В российском преступном мире о людях судили не по национальным признакам, а по их делам и поступкам, но в то же время у многих возникал вопрос: почему в огромной многонациональной стране, где большая часть населения – русские, почти все воры оказались грузинами? В момент прихода Джема в крытую тюрьму из семи находившихся там воров, за исключением Донца и Якутенка, которые не имели решающего голоса, пятеро были грузины. Исходя из этого, ситуация с Джемом приняла национальную окраску и, выплеснувшись за пределы Тобольской тюрьмы, оказалась в центре внимания российского криминального мира в свете геноцида кавказцев по отношению к русским. Сложившаяся ситуация “ни войны, ни мира” помогла Джему и его сторонникам выиграть время, в течение которого Бойцу удалось связаться с авторитетным грузинским вором Тото, находившимся в тот момент на свободе, с которым у него, Галима и меня сложились близкие отношения по предыдущей крытой. Несмотря на грузинское происхождение, Тото был интернационалистом. Пользуясь большим авторитетом среди грузин, он, в то же время имел немало друзей и среди русских. О Джеме он был наслышан и хорошо знал обстановку на Дальнем Востоке. Узнав от Бойца о сложившейся ситуации в Тобольской тюрьме, где был до этого дважды, он не только не отмахнулся от столь скользкого вопроса, но и подключил к нему ряд воров на свободе. В своем письме к ворам, находившимся в Тобольской тюрьме, он просил их подойти к вопросу с Джемом более дипломатично, учитывая сложившуюся обстановку. Поддержали Джема в этом вопросе и такие авторитетные грузинские воры, как Кока и Паата Большой, которые сидели на Дальнем Востоке и имели там много друзей. В результате, находившиеся в Тобольской тюрьме воры, оказались в очень сложном положении. Во-первых, им не удалось организовать против Джема серьезную оппозицию из числа дальневосточных авторитетов, на что они рассчитывали, и чему в немалой степени помешал я. Во-вторых, было упущено время, которое Джем и его сторонники использовали с пользой для себя. В-третьих, к конфликту подключились воры со свободы, что в изменило расклад сил. После этого Дато Ташкентский переехал ко мне в камеру, где мы с ним, просидев вместе около полумесяца, много говорили о сложившейся ситуации, о Джеме как о личности и о том, что на Дальнем Востоке во избежание конфронтации и для более серьезного поднятия воровской идеологии нужен свой вор. Однажды во время одного из подобных разговоров он спросил у меня напрямую, но так, чтобы никто больше не слышал: “Уверен ли я в том, что Джем достоин быть вором?”. Посмотрев на него внимательно и убедившись в том, что вопрос задан не с провокационной целью, а по существу, я ответил ему так же тихо: “А почему бы и нет? Ведь все равно с кого-то надо начинать. Джем, несмотря на ряд серьезных упущений, обладает многими необходимыми для этого качествами”. Помолчав какое то время, Дато сказал: “Ладно, Пудель, не переживай, говорю тебе об этом первому, думаю, что вопрос с Джемом будет решен положительно, только не говори об этом никому”. Исходя из сложившихся между нами отношений, я понял, что он говорит искренне. Через несколько дней после этого разговора Дато, списавшись с Джемом, переехал к нему в камеру. Со своей стороны я написал Джему, что Дато едет к нему не с камнем за пазухой, а с чистыми помыслами. Почти сразу же после Дато ко мне в камеру заехал Коля Якутенок, который также через несколько дней, после того как мы поговорили с ним на интересующие нас обоих темы, переехал к Джему. В результате у Джема в камере собрались три вора: Дато, Якутенок и Вахтанг. Боец к тому времени из крытой выехал, Клим переехал ко мне. Из предыдущих сокамерников с Джемом остался только Толик Ростовский. После этого воры Тимур и Роин, у которых был особый режим, переехали в соседнюю камеру. В стене имелось отверстие, которое позволяло Джему и всем пятерым ворам общаться между собой не через переписку, а напрямую. Мирон переехал в камеру, которая находилась над ними. Донец к тому времени из крытой выехал. Прошло несколько недель с того момента, как воры стали съезжаться к Джему для решения его судьбы. Вся тюрьма, затаив дыхание, следила за ходом событий. Почти никто не верил в то, что Джем станет вором, так как это противоречило бы воровским законам. У меня же, исходя из разговоров с Дато и Якутенком, а также дальнейшей переписки с ворами и Джемом, какая-то надежда теплилась, но все же, не будучи уверенным до конца в благополучном исходе и опасаясь за судьбу Джема, я просил Бога, чтобы он не оставил его без своей помощи и сотворил чудо. И чудо произошло. Случилось то, чего по воровским законам быть не могло. Джема не только не объявили негодяем, чего многие ожидали, но более того, 2 октября 1985 года находившимися в Тобольской тюрьме ворами к нему был сделан официальный воровской подход. Джем стал первым вором-дальневосточником. И мы, все его близкие друзья, были рады за него и тому, что у нас наконец-то появился свой вор в законе. Через некоторое время Джем, Дато, Якутенок и я съехались в одной камере и несколько месяцев сидели вместе. Но после того, как тюремное начальство узнало о том, что к нам попали со свободы в большом количестве наркотики и деньги, нас после ряда обысков растащили сначала по карцерам, а затем по разным камерам. К лету 1986 года перед моим выходом на свободу мы опять собрались вместе, но уже по соседству. Со мной в камере сидели воры Якутенок и Коко (не Коберидзе Кока, а другой), справа через стенку сидел вор Каро, а Джем, Дато, Вахтанг и дед Хасан находились от нас через стенку слева. Других воров в Тобольской тюрьме тогда не было. Между нашими камерами были пробиты в стенах отверстия, которые позволяли нам не только разговаривать, но и вместе чифирить.

Упомянуты:

ответить

Добавить комментарий


Для добавления комментария авторизуйтесь на сайте.

ФИО:

Донцов Анатолий Степанович

Погоняло:

Донец Толик

Дата рождения:

4 сентября 1936 г. (80 лет назад)

Место рождения:

Амурская область, Благовещенск

Проживал:

(1995)

Татарстан, Альметьевск, ул. Гафиатуллина 21

Амурская область, Благовещенск, ул. Первомайская 16

Национальность:

русский

Статус:

Вор

Родственные
связи:

Брат

Донцов Ю. С. (Утка)

Крестники:

подход

Макоша Г. А. (Макоша) (1995)

(1989)

Пятин А. Г. (Пятак Тагильский)

(1991)

Малкин В. П. (Молодой)

(1991)

Ринг А. Ф. (Андрей Тагильский)

(1995)

Азраков А. Г. (Леха Орский)

Убит:

Август 1996 г. (в 59 лет)

где:

Челябинск, на похоронах Куклы

Copyright © 2006 — 2016 ИА «Прайм Крайм» | Свидетельство о регистрации СМИ ИА ФС№77-23426

Все права защищены и охраняются законом.

Допускается только частичное использование материалов сайта после согласования с редакцией ИА "Прайм Крайм".

При этом обязательна гиперссылка на соответствующую страницу сайта.

Несанкционированное копирование и публикация материалов может повлечь уголовную ответственность.

Реклама на сайте.