Зеркала сайта:
http://primecrime.net
http://vorvzakone.ru
http://russianmafiaboss.com

информационное агенство

Воры. Кто они?

О проекте

СМИ о нас

Обратная связь

Реклама на сайте

Пожертвования

Упоминаемые люди

ВОРЫ В ЗАКОНЕ

22.04.1997 00:00, Самарская область 26116

Тольяттинское обозрение

Путеводитель для начинающих бандитов и коммерсантов

Совсем недавно, каких-то десять лет назад, о существовании уголовного мира в нашей стране простым гражданам было практически ничего неизвестно. Воровское общество и общество социалистическое существовали как бы не­зависимо друг от друга и жили каждое по своим законам. Государство в лице милиции старалось свести к минимуму общение между этими двумя мира­ми, и если не истребить уголовный мир целиком, то хотя бы ограничить его существование зонами и лагерями. Надо сказать, что получалось это у него довольно успешно.

Однако ослабло государство, изменился общественный слой, и началось вза­имодействие между криминальным сообществом и обществом обывателей.

Увы, не оправдались благие на­дежды первых романтических де­мократов на то, что стоит только запретить коммунистическую партию, как "оковы тяжкие падут, темницы рухнут, и свобода нас примет радостно у входа". Вслед зачем наступит всеобщее благо­сосостояние и пир духа. Случи­лось нечто совершенно противо­положное. Вдруг из страны стро­гого режима мы все оказались в одной большой "зоне"', которой управляют "паханы" и воры в за­коне. Причем, к сожалению, это не красивая аллегория, а самая что ни на есть банальная истина.

Чтобы понять, как мы оказа­лись в подобном дерьме, не надо быть семи пядей во лбу. Все это, происходило на наших глазах. Ли­шенная какого-либо контроля рос­сийская номенклатура первой по­няла, как можно использовать лас­ковый ветер перемен, ипринялась приватизировать все в окрестнос­тях своего рабочего места. За три-­четыре года была растащена вся страна. Сытые мудрецы из правительства называют это первым этапом приватизации, или перво­начальным этапом накопления ка­питала. Мы же называем это во­ровством. Вот потому-то и, выш­ли на передний план спектакля жизни вopы в законе с убийственной репликой: воруете сами – делитесь с нами. И прежде столь брезгливо относящаяся к уголовникам номенклатура стала делиться, и не только деньгами, но и вла­стью. С одной стороны, опасаясь, что пришибут. С другой стороны, воры помогали им решать те воп­росы, с которыми в суд не обра­тишься. В результате под ворами оказалась огромная империя рос­сийской теневой экономики с ее миллиардами долларов черного нала.

Сегодня большая часть России' разделена между ворами на зоны, с которых они собирают "общак" (оборот которого, по словам зам­министра МВД Колесникова, со­поставим со всем государствен­ным бюджетом) и на которых они вершат свой воровской суд.

Что же касается Тольятти, то здесь опять сработал наш местный колорит. Несмотря на то, что во всей стране уже почти десять лет идут реформы, у нас все еще нет своего "смотрящего" вора, кото­рый бы осуществлял контроль над всем городом. И происходит это вовсе не потому, что тольяттинцы отличаются от остальных россиян законопослушностью (разве что наоборот). Просто зараженные духом самостийности местные бандиты, имея под ногами твер­дую экономическую почву, доста­точно скептически относились к мировой воровской идее и на по­клон к ворам не спешили. Что за­частую рождало ряд противоречий как в местном воровском сообще­стве, так и в отношениях тольят­тинского преступного мира с об­щероссийской криминальной эли­той. О том, почему в Тольятти сложилась подобная ситуация и какие противоречия раздирают местный уголовный мир, и пойдет речь в этой статье.

Откуда есть пошливоры в законе

Возникновение уголовной элиты в лице воров в законе уходит корнями в далекое и туманное прошлое. Известно, что воры в законе существовали еще в Рос­сийской империи, и революция, успешно уничтожившая целые классы общества, не смогла спра­виться с этой сравнительно не­большой группкой уголовных ли­деров. Свое второе дыхание во­ровская идея обрела при Иосифе Сталине, когда полстраны сидело по тюрьмам, где хозяевами испо­кон веку были воры. Именно тог­да окончательно выкристаллизо­вался так называемый воровской кодекс чести или "понятия". По этим "понятиям", вор не должен был вступать в какие-либо отно­шения со своим извечным врагом - государством. То есть он не дол­жен был служить в армии и тем более в милиции, работать, иметь собственность, регистрировать брак, отвечать на любые вопросы представителей власти, занимать­ся торговлей и так далее.

Настоящий вор должен был жить только воровством, отстеги­вать часть ворованой добычи в "общак" , который использовался для "грева" зоны (помощи другим уголовникам, находящимся в зак­лючении), подкупа представите­лей правоохранительных органов, оплаты услуг адвокатов. Вор, контролирующий "общак" называл­ся, да и сейчас называется "смот­рящим". А поскольку воры в пе­риод социализма проводили ос­новную часть своей жизни в тюрь­ме "смотрящие" тоже существо­вали, в основном, в зоне.

Необходимо отметить, что в обы­вательской среде всегда присутство­вал раздел слухов, посвященных уго­ловному миру. В этом разделе зача­стую фигурируют рассказы о неко­ей воровской справедливости, верно­сти слову и так далее. Сразу заме­тим, что все это - ложь. Настоящему вору всегда доставит удовольствие надуть "фраера"; а при жизненной необходимости и своего собрата. Об­разно выражаясь, волчья жизнь по­родила волчьи законы, в которых общечеловеческие ценности находятся не на первом месте. Причем даже твердость самих волчьих законов яв­ляется величиной не постоянной, она деградирует в соответствии с обста­новкой. В принципе, твердый закон в уголовном мире один: выживает сильнейший.

В последние годы своего правле­ния отец народов Иосиф Сталин пытался уничтожить воров в зако­не, до этого помогавших ему избав­ляться от политических заключен­ных, но это его предприятие окон­чилось неудачно. Старые воры (один такой есть даже в Тольятти), до сих пор вспоминают Иосифа Вис­сарионовича с неприязнью за его безжалостный приказ от 1952 года. Это распоряжение гласило, что не вышедшего на работу заключенно­го следует судить за саботаж по 58 статье и давать ему расстрел. Од­нако то ли воры, осознав что жизнь гораздо ценнее принципиальности, стали работать в зоне, то ли рас­стреливали их не спеша, но свое существование уголовная элита не прекратила. И продолжала процветать в своем классическом виде вплоть до конца семидесятых годов.

Процесс "коронации" вора был окутан вуалью таинственности и романтики. В одной камере совер­шенно "случайно" оказывались не­сколько воров в законе и предпо­лагаемый "счастливчик". Два или три вора поручались за кандидата на почетное звание или, выражаясь их языком, "давали за него руку". Этим процедура и ограничивалась. Соискатель переходил в новую для него ипостась. Отныне он для все­го воровского мира становился не­пререкаемым авторитетом, кото­рый мог собирать "общак", решать спорные вопросы, слово которого в соответствующей среде приравнивалось к вердикту суда и обжалованию не подлежало. Причем "развенчать" вора дело гораздо более муторное, чем крестить. Ибо поручители никогда не признают своей ошибки в выборе претенден­та, потому что признать такую ошибку, значит раз и навсегда по­ставить под вопрос свой авторитет в уголовном мире.

Яблочко

Одним из первых представите­лей уголовной элиты в нашем слав­ном городе был вор в законе по кличке Яблочко. Никогда не отли­чавшиеся широкой фантазией уго­ловники присвоили ему кличку, лишь слегка переделав его природ­ную фамилию - Яблочкин.

Яблочко вел свою родословную из славного своими криминальны­ми традициями города Ростова-на­-Дону (Одесса - мама, Ростов ­папа). Вором Яблочко был настоя­щим, проведшим в местах не столь отдаленных не один десяток лет. Причем большую часть своих сро­ков он отбывaл на "крытке' - в изо­ляторе тюремного типа, что, не­сомненно, добавляло ему автори­тета в глазах уголовной обще­ственности, однако плохо отрази­лось на здоровье. Он был болен ту­беркулезом, усугублявшимся зако­ренелым пристрастием к наркоти­кам.

Прибыл Яблочко в Тольятти в середине восьмидесятых годов. Чем именно привлек наш город столь именитого уголовника – сказать довольно трудно. Тогда в Тольятти было мало преступников, которые придерживались бы криминальных традиций и обладали бы элитными в воровском мире профессиями кар­манников или мошенников. Пре­ступления в нашем сравнительно молодом городе совершали, в ос­новном, дилетанты. Автомобиль­ный бизнес также находился в за­родышевом состоянии и сводился к торговле краденными с завода зап­частями. Обжившись на новом ме­сте, Яблочко стал подтягивать наших непросвещенных бандитов к настоящим понятиям и, судя по все­му, был первым, кому удалось на­ладить в нашем городе регулярный сбор "общаковских" денег.

Вскоре после того как Яблочко осел в Тольятти, мир вокруг него начал меняться. В процессе разви­тия реформ прибыли презираемых ворами "барыг" быстро возросли и стали превышать доходы, поступав­шие в "общак" от старого доброго воровства. Ворам, дабы сохранить и увеличить свое влияние, ничего иного не оставалось, кроме как по­ступиться своими принципами и взять под свою опеку рэкет и ком­мерсантов. Именно в конце восьми­десятых - начале девяностых годов среди уголовных авторитетов нача­лись разногласия. Брать деньги с барыг или нет. Разрешение этого чисто теоретического вопроса зача­стую приводило к кровавым разбор­кам. Победили, естественно, сто­ронники нововведений.

Яблочко же был вором старой закалки и, по рассказам очевид­цев, реформ не одобрял. И, полу­чая "капусту" от появившихся к тому времени первых рэкетиров, он, возможно, испытывал душевный дискомфорт.

К тому же, как мы уже писали ранее, наделенная особым тольяттинским менталитетом местная братва не всегда с пониманием относилась к благородной миссии патриарха тольяттинского уголов­ного мира. Зарабатывая честным вымогательством тяжелые трудо­вые копейки, рэкетиры попервона­чалу не могли взять в толк, почему они должны делиться с каким­-то вором, который и гантели-то толком не поднимет. В массе сво­ей несиделые, они не склонны были впадать в сентиментальность по поводу братанов, мотающих срок за решеткой, и отплачивать день­ги, на якобы, ИХ "обогрев". Расска­зывают, что руководитель одной из тольяттинских группировок Гера­симов (ныне покойный см. в N2 "ТО") потребовал от Яблочки от­чета, куда он вообще тратит "об­щаковские" деньги, и, не получив ответа, вовсе перестал делиться прибылями. Несмотря на то, что "по понятиям" это, наверное, было неправильно, никаких последствий для строптивца его "наглость" не имела (убит он точно был не из-за этого).

Умер Яблочко в начале девяно­стых естественной смертью то ли от нажитого в заключении тубер­кулеза, то ли от наркомании, а ско­рее от двух этих болезней одновре­менно. В уголовном мире за ним осталась слава не поступившегося принципами человека.

Гурген

После смерти Яблочки место "смотрящего" над Тольятти стало вакантным. Несколько опережая события, отметим, что таковым это место остается и до сих пор. Одна­ко это вовсе не значит, что претен­дентов на пост тольяттинского "смотрящего" было мало. Измене­ния, произошедшие в уголовном мире, взявшем под свое крыло рэ­кет, коммерцию, а отчасти и государство, означали, что богатый деньгами Тольятти будет привлекать внимание воров все больше и больше.

Первым, кто попытался занять место умершего Яблочки был не­кто Гурген. О личности этого че­ловека споры в соответствующих слоях тольяттинского общества идут до сих пор. Будучи от рожде­ния грузином, Гурген, к моменту предъявления своих претензий на то место, которое ранее занимал Яблочко, имел за плечами 28 лет жизни и одну единственную годо­вую отсидку. Причем сидел Гурген по "бакланке" - неуважаемой в во­ровском обществе 206 статье (ху­лиганство). Несмотря на моло­дость и отсутствие необходимых для 'коронации" предпосылок, Гурген, как уверяло его окружение, вор в самом что ни на есть законе.

Новый претендент на долж­ность "смотрящего" принадлежал к уголовникам "новой формации". В отличие от Яблочки, Гурген не брезговал рэкетом и без стеснения давал "крышу" всевозможным коммерческим структурам, форми­руя "общак" во многом именно из этих средств. Однако мнение го­родской братвы в отношении Гур­гена было далеко не однозначным. Бандитская молодежь, влекомая уголовной романтикой, потянулась под крыло Гургена, безусловно признав его авторитет вора в зако­не. Бандиты постарше относились к его притязаниям скептически, по­дозревая в нем самозванца.

Как рассказывают старожилы тольяттинской преступности, в 1992 году авторитет Воронецкий (о нем также см. в N2 "ТО"), вместо того чтобы отплачивать Гургену в "общак", предпочел послать того куда подальше, заявив что "черным"  в Тольятти вообще не место. По слухам, прослышав об этих высказываниях, Гурген забил Воронецкому стрелку. Очевидцы утвер­ждают, что в ходе разговора, дабы поддержать рушащийся авторитет, Гурген ударил Воронецкого по лицу. Тот ответил взаимностью. Причем никаких санкций по отно­шению к Воронецкому после это­го не последовало (правда позже он был убит, но совсем за другое). По­скольку ситуация, когда вора бьют по лицу, а виновник этого остает­ся безнаказанным, является нон­сенсом - часть тольяттинской брат­вы еще больше уверилась в само­званстве Гургена.

В общем, 1993 год тольяттинс­кая братва встречала в состоянии разброда и шатания. Некоторые рэ­кетирские бригады признавали Гургена за вора в законе и выпла­чивали в собираемый им "общак" часть своей добычи. Другие рабо­тали сами по себе, ни с кем не деля собственную прибыль. Третьи, со­мневаясь в подлинности "корона­ции" Гургена; искали выходы на на­стоящих воров в законе и засылали долю именно им.

Авторитет Гургена тем временем продолжал падать. Знавшие его люди объясняют это тем, что он слишком увлекся наркотиками, байками о себе и совершенно забросил дела. Он не обеспечивал группировкам, платившим ему в общак, надлежащей связи с остальным российским уголовным миром. Желающих же отдавать ему деньги за то, что он просто вор в законе (да и то сомнительный), оставалось все меньше и меньше. При всем этом, очевидно заразившийся бациллой тольяттинской самостийности, Гурген все менее соотносил свои амбиции с тем положением, на которое он мог претендовать в этом жестоком мире. В результате, карьере Гургена пришел бесславный и по некоторым версиям кровавый конец.

Видимо претензии к деятельности Гургена имела не только тольяттинская братва, но и российский уголовный мир, о принадлежности к которому он так много говорил. Весной 1994 года для ревизии деятельности Гургена в Тольятти прибыла инспекция в лице двух грузинских воров в законе и трех их телохранителей. Сегодня трудно сказать, чем она была вызвана. То ли верхи уголовного мира прознали, что Гурген явно завышает свой авторитет и слишком вольно использует соби­раемый в Тольятти "общак", то ли кто-то из тольяттинских авторитетов воспользовался своими связями и пригласил воров, дабы унять распоясавшегося молодого человека.

Приехавшие воры были людьми солидными (одному было за 50, ­другому - 61 год) и имели за плечами не одну отсидку. Однако их пребывание в Тольятти оказалось недолгим. Утром 26 мая 1994 года недалеко от села Подстепки из автомата был расстрелян один из воров и его телохранитель. Для верности убийцы произвели контрольные выстрелы в голову и благополучно скрылись с места преступления. В тот же день, но не­сколько позже, в засаду около села Тимофеевка попал другой вор и ­двое его сопровождающих. В ход ­опять был пущен автомат. В ре­зультате двое грузин были убиты, а один ранен.

Одним из первых, на кого пало ­подозрение в организации этой бойни, был Гурген. В глазах местной братвы это подтверждалось дальнейшим его поведением. Он стал прятаться, а вскоре и вовсе исчез из города.

По одной версии, после выше­описанных убийств грузинские воры дважды приглашали его на историческую родину, где он дол­жен был держать ответ за случив­шееся. Но оба приглашения Гур­геном были проигнорированы, что для воров, очевидно, стало косвен­ным доказательством его вины и предрешило его гибель где-то за пределами нашего города. Впро­чем не столь романтически на­строенные скептики утверждают, что Гурген изчез, прихватив с со­бой воровской" обшак", и теперь, возможно, зависает где-нибудь в дальнем зарубежье. И даже нахо­дились свидетели "посмертного" телефонного звонка· Гургена ди­ректору одной из очень известных тольяттинских автомобильных фирм.

Настоящие пацаны кланяться не любят

Связан ли расстрел грузинских воров с персоной Гургена, или это дело рук какого-нибудь другого то­льяттинского деятеля - в любом случае это побоище имело гораздо более глубокий смысл, нежели просто разборки между нескольки­ми преступниками. Судя по всему, со стороны воровского сообщества впервые была предпринята серьезная попытка расширить зону свое­го влияния на наш город. Которая самым кровавым образом была пресечена. По большому счету, воровское сообщество наглядно убедилось, что, отстаивая соб­ственные интересы, представители тольяттинского криминального мира не остановятся ни перед чем. И несмотря на то, что сам факт рас­стрела вызвал в воровской среде всеобщее возмущение, он в то же время заставил считаться с тольяттинским бандитами, как с реальной и независимой силой, способной противостоять внешней экспансии.

Расстрел воров и бесславное исчезновение Гургена лишний раз подчеркнули то особое, независимое положение, которое занимает тольяттинский криминалитет в преступном мире страны. Долгое время Тольятти выглядел эдакой субмариной автономного плава­ния, у которой все необходимое находилось на борту. Местные ности присосались к ласковому вымени ВАЗа-мамки, черпали из него свою силу и до некоторых пор потребности идти на поклон к всероссийским авторитетам не испытывали. Надо признать, что присущий тольяттинским рэкетирам ни­гилизм в целом благотворно сказы­вался на развитии города. Отсут­ствие в Тольятти единого для всех авторитета – смотрящего вора – делало местный рэкет раздробленным, а невозможность обратиться к уважаемому всеми арбитру многие конфликты превращало в затяжные и кровопролитные войны. Что в целом ослабля­ло преступный мир Тольятги и по­зволяло появляться в городе и здо­ровым росткам бу­дущей светлой жиз­ни.

Однако плавное течение демократи­ческих реформ неиз­бежно подталкивало тольяттинских пре­ступников к коопе­рации с бандитами остальной России. По мере укрепления и разрастания мест­ного рэкета все чаще его интересы выхо­дили за пределы нашего города. В боль­шинстве своем дела, гнавшие тольяттинс­ких бандюков из род­ных пенат, были свя­заны с продажей ав­томобилей, которая ведется по всей стра­не. Некоторые наи­более мощные группировки зани­мались (на коммерческой основе) выбиванием денег для завода из его иногородних должников. Возника­ли и коммерческие проекты, свя­занные с вложением рэкетирских денег в другие регионы. Более того, не в силах сладить со своими местными врагами, тольяттинские бандиты все чаше в междоусобных войнах опирались на поддержку иногородней мафии, расправляясь с земляками с помощью посторон­них киллеров. Одним словом, мес­тный рэкет все более нуждался в укреплении и расширении связей с остальным преступным миром. А также в способах влиять на него без использования автоматов. И в этом смысле просто необходимы были дружественно настроенные воры в законе, с их обширными свя­зями и непререкаемым авторите­том во всех уголках России.

Тем более, что последние к это­му времени уже крепко сплелись в неформальных отношениях с круп­нейшими чиновниками, политика­ми и бизнесменами России и обре­ли существенное влияние на мно­гие стороны жизни нашей страны. Спрос рождает предложение, и в Тольятти и дружественный Жигу­левск один за другим стали съез­жаться воры в законе (благо при­нимали их здесь хорошо - машин, квартир и денег на проживание не жалели). Кто-то освобождался с местных зон и оставался жить тут же. Кто-то по приглашению приез­жал из других уголков России. Особый колорит ситуации прида­вал тот факт, что местный преступ­ный мир был разделен на два враж­дующих лагеря ("ТО" N2), каж­дый из которых стремился подтя­нуть в Тольятти "своих" россий­ских авторитетов, что, без сомне­ния, увеличивало бы силу приглашающей стороны.

Статистика утверждает, что ныне в нашем городе и его окрестностях на постоянной дислокации находятся 4 вора в законе. Это Гиви Колымский, Гиви Дудука, Анзор и Буцкий. К признанным ав­торитетам можно отнести и Василия Горюшкина. Кроме того, в наш город имеют обыкновение частень­ко наведываться самарские воры Купец и Моряк, имеющие с неко­торыми местными авторитетами весьма теплые отношения.

Анзор

Сегодня наибольшую извест­ность и авторитет из воров в законе имеет в Тольятти Анзор (Ху­цишвили Анзор Николаевич). Из прожитых 59 лет двадцать он про­вел за решеткой. Он единственный из воров в законе, ныне представленных в нашем городе, кто имеет клетку на ВАЗе и контролирует часть выгона автомобилей. Одна­ко, по словам сведущих людей, большого влияния на заводе Анзор не имеет. Из тольяттинских рэке­тиров наиболее теплые взаимоотношения у него сложились с татар­ской бригадой Сулеймана. Кроме того, Анзор известен еще и тем, что является представителем по связям с преступным миром одной из крупнейших (и кстати вполне добропорядочной) тольяттинских фирм. Кроме того, Анзор связан с известным московским вором по кличке Шукро и многими ростовскими ворами.

Жигулевские воры

Самая высокая концентрация воров на душу народонаселения наблюдается в Жигулевске, где проживают двое из четырех мест­ных "законников": Гиви Колымс­кий, Гиви Дудука - и воровской ав­торитет Горюшкин. И это объясня­ется не столько исторически сло­жившимися уголовными традици­ями тольяттинского сателлита, сколько личностью жигулевского бизнесмена Виктора Уколова.

Знакомство Уколова (Укол) с уголовным миром произошло в колонии, где он отбывал срок за дорожно-транспортное происше­ствие с человеческими жертвами. С зоны Уколов вышел уже автори­тетом. После освобождения он весьма успешно занялся торговлей нефтепродуктами и в короткий срок сумел крепко встать на ноги. При этом связей с элитой преступ­ного мира он не терял.

Сегодня фирма Уколова являет­ся своеобразной Меккой для авто­ритетов, которым хочется приклонить свою усталую голову, где их всегда накормят, напоят и обогре­ют. Неудивительно, что его бизнес сегодня прикрыт со стороны уго­ловного мира более чем надежно. Причем, заработав значительные деньги, Уколов сегодня не жалеет тратить их на благотворительные цели. Так например, он спонсиро­вал строящиеся в Жигулевске больницу, часовню и здорово по­мог жигулевским милиционерам с ремонтом здания ГУВД. Очевидно продемонстрировав тем самым, что он хочет жить со всеми в мире.

Несмотря на географическую близость жигулевских воров к на­шему городу и наличие у них дос­таточно тесных связей с тольяттин­ским криминалитетом, все-таки они занимают несколько обособ­ленное положение. Расширять свои зоны в давно поделенных финансо­вых полях Тольятти они сильно не стремятся. По большому счету, роль жигулевских воров в нашем городе ограничивается сбором "об­щaкa"(c некоторых группировок), решением спорных вопросов (если к ним обратятся) да "крышевани­ем" над отдельными фирмами и прикрытием коммерческих опера­ций дружественных бизнесменов. Между тольяттинским рэкетом и ворами сущecтвyeт как бы уважи­тельный нейтралитет, когда друг друга стараются не задевать. По­добное положение жигулевцев, на наш взгляд, связано не только с этическими нормами вора, но и с отсутствием у них собственных мощных боевых подразделений, способных с помощью оружия от­воевывать зоны влияния у тольяттинских бандитов. Как утверждают некоторые местные бритоголовые философы, с "голым авторитетом против танков не попрешь".

Гиви Колыма

Гиви Колымский (Джужейшви­ли Гиви Шалвович) родился в 1931 году в городе Сухуми. И в первый раз попал за решетку еще во вре­мена Иосифа Виссарионовича Ста­лина. В общей сложности же Ко­лыма провел в тюрьмах и зонах 39 лет своей жизни. Мировоззрение вора полностью сложилось в ста­рые времена, и, следовательно, о том, что шестидесятишеcтилетний вор станет подминать под себя биз­нес, речи не идет. Его обществен­ное положение и авторитет в во­ровском мире можно назвать непо­колебимым. Однако погрязший в невежестве юный тольяттинский рэкет не шибко осведомлен о дея­тельности этого замечательного че­ловека.

Гиви Дудука

Дудука (Паркхаладзе Гиви Ва­зимович) родился в 1959 году и 20 лет своей жизни провел за решет­кой. Из местных уголовных коро­лей он самый молодой и, судя по всему, самый недовольный тем по­ложением, которое ныне занимают воры в законе в Тольятти. Его ин­тересы прослеживаются в автобиз­несе, торговле нефтепродуктами и недвижимостью. Дудука славится своими обширными и дружескими связями с авторитетными москов­скими ворами.

Василий Горюшкин

К жигулевскому сообществу можно отнести и Василия Горюш­кина по кличке Горе. Сам Горе не является "коронованым" вором в законе, но местная братва объясня­ет это не какими-либо объективны­ми причинами, а природной скром­ностью и равнодушием к офици­альным чинам, присущими ему. Несмотря на отсутствие воровской "короны", авторитет пятидесятилетнего Горюшкина в российском уголовном мире весьма велик. Ибо ровно половину своей жизни Горе провел за решеткой, где прославился своей строптивостью.

Тюрьма и наркотики, к которым Горюшкин, как и многие русские воры, имеет слабость, подорвали его здоровье. Рассказывают, что во время последней отсидки врачи, оценив состояние здоровья Го­рюшкина, отпустили его умирать на волю. Однако то ли опасения врачей оказались несколько преувеличенными, то ли воздух Жи­гулей подействовал на Горе благо­творно, но здравствует он и поны­не. Впрочем, некоторые осведомленные источники утверждают, что в актировке (досрочном освобождении по состоянию здоровья) Горюшкина большую роль сыграли деньги, предоставленные На­парником. Это подтверждается и тем, что, обретя свободу, Горе ока­зался окружен заботой и внимани­ем со стороны напарниковской братвы, предоставившей ему квар­тиру, автотранспорт, и вообще, Oкружившей освобожденного вора своей заботой. За последние три года Горюшкин неоднократно арестовывался тольяттинскими правоохранительными органами, но, по какому-то странному стече­нию обстоятельств, всегда вновь обретал свободу. Причем во время одного из арестов в доме Го­рюшкина обнаружили изрядное количество наркотиков, что дава­ло реальные шансы посадить его за решетку. Однако этого не про­изошло.

Напарники самарские воры

Надо сказать, что история о том, как Напарник помог Горюшкину выйти из тюрьмы, не единственная, указывающая на его обширные свя­зи с жигулевскими ворами. Свое стремление наладить взаимоотно­шения с влиятельной уголовной сре­дой Вдовин реализовывал плано­мерно и, судя по результатам, не без успеха. При этом он не ограничи­вался дружбой с местными ворами. По нашим сведениям, именно через Горюшкина Напарнику удалось по­знакомиться с авторитетнейшим са­марским вором в законе - Моряком, с которым впоследствии у него за­вязались весьма тесные отношения.

Моряк

Моряк, в миру Юрий Кузьмин, предпочитал старую уголовную иде­ологию и полагал, что вор должен вести скромный образ жизни, не обрастать собственностью и не иметь личных источников дохода (например своих бандитских бри­гад, коммерческих структур, предприятий и т.д). И поэтому на фоне процветающего "лаврушничества" и других отступлений от "правиль­ных понятий", выглядит фигурой достаточно колоритной, но, без со­мнения, уважаемой.

Встречи и консультации между Моряком и Напарником долгое вре­мя носили регулярный характер. Правда однажды тольяттинские правоохранители попытались нару­шить ход их спокойных взаимоот­ношений. Летом 1994 года, когда Моряк гостил у Напарника в Толь­ятти, на домик турбазы "Подснеж­ник", где он остановился, налетели тольяттинские милиционеры. От тюремного срока вора спасла случайность. Дело в том, что в это день тут же, на "Подснеж­нике", гулял какой-то милицейский чин. И, опасаясь засветиться, свой пистолет Моряк оставил в автомобиле. Ког­да же сотрудниками правоохрани­тельных органов оружие было об­наружено, его взял на себя телох­ранитель вора. Сам же Моряк отде­лался несколькими часами заклю­чения, проведенными в КПЗ и ис­порченным отдыхом. Однако этот инцидент не повлиял на взаимоот­ношения Моряка и Напарника, которые остались теплыми и дружес­кими. Более того, по некоторым данным, именно Моряку Напарник отплачивает деньги в "общак".

Купец

Рассказывают, что Напарник пы­тался наладить отношения и с вли­ятельным самарским вором Куп­цом, у которого с Моряком давняя и взаимная неприязнь. Купец (Ев­гений Купцов), относится к типич­ным представителям уголовной эли­ты. Первый свой срок Купец полу­чил в возрасте восемнадцати лет в 1971 году за карманную кражу. С того времени вплоть до 1995 года пребывание Купца на свободе ис­числялось даже не месяцами, а дня­ми. Осенью 1995 года был "короно­ван" в самарском следственном изо­ляторе номер один. Сегодня соро­кадвухлетний Купцов находится на свободе. Причем вольным воздухом он дышит уже более года, что ему крайне несвойственно.

Долгое время Купец чуть ли не безвылазно находился в нашем го­роде и за это время помимо обще­ния с Напарником успел завязать достаточно крепкие отношения с ря­дом тольяттинских группировок.

Буцкий и остальные

Естественно, что Напарник был не единственным представителем тольяттинской братвы, попытав­шимся установить дружеские отно­шения с ворами. Его давний против­ник Дима Рузляев (Большой) не мог остаться в стороне, резонно опаса­ясь, что усиление влияния Напар­ника в уголовном мире, да и в лю­бой другой области, соответствен­но означает его ослабление.

В результате у него возникли теплые отношения с появившимся в Тольятти вором в законе Буцким, по кличке Буцек.

Рассказывают также, что в одно время среди рузляевской братвы се­рьезно обсуждалась возможность проведения "коронации" его верно­го друга и соратника Игоря Сиро­тенко (Сироты). По слухам, паца­ны мотивировали это предложение тем, что, несмотря на отсутствие у Сироты судимостей и других пред­посылок для "коронации", он так чтит воровские понятия, что некоторые  законники могли бы у него поучиться. Однако, как гласит легенда, Сирота от предложенного ему поста почему-то отказался.

Вообще, в последнее время в То­льятти все более проявляется тен­денция, когда едва ли не каждая бри­гада считает необходимым иметь "своего" вора в законе и предпри­нимает попытки короновать своих пацанов. И если подобная тенден­ция будет развиваться, то существует вероятность, что вскоре в Толь­ятти начнут формироваться рэке­тирские группировки, целиком со­стоящие из воров в законе.

Кто сдaл воровской сходняк?

Несмотря на богатую палитру воров в законе, имеющуюся в Толь­ятти и его окрестностях, в целом их влияние на местный криминалитет достаточно ограничено. Ни о какой руководящей или координирующей роли воров в тольяттинском пре­ступном мире сейчас речи идти не может. С одной стороны, это объяс­няется особенностями менталитета тольяттинских бандитов, не призна­ющих никаких авторитетов и име­ющих силы, чтобы решать вопросы самостоятельно. С другой, раско­лом в местном криминальном сооб­ществе, когда каждый из противо­стоящих лагерей заводил отноше­ния со "своими" ворами в законе и с сомнением относился к ворам, дружащим с противником. Подоб­ное состояние дел исключало воз­можность централизованного сбора с местных преступников денег на "общак" и рождало в этом архиваж­ном вопросе недопустимую нераз­бериху и анархию. Чем и пользова­лись многие тольяттинские бандиты, частью отплачивая общероссий­скому воровскому сообществу не­пропорционально мало, частью вовсе не платя ничего.

Естественно, подобное положение дел не могло устраивать мест­ных воров в законе. Учитывая черную денежную массу, вращающуюся в Тольятти, подобная анархия вызвала обеспокоенность и у вер­хушки российского воровского мира. Для разрешения "наболев­ших" проблем Тольятти и Самарс­кой губернии в целом (насколько нам известно; в Самаре тоже нет единого "смотрящего" вора) было решено собрать общероссийскую воровскую сходку в начале 1997 года. Причем, как утверждают не­которые источники, инициатором этого собрания выступил Гиви Ду­дука, давно выражавший обеспоко­енность по поводу неорганизован­ности местной братвы, скудности поступлений средств от "АвтоВА­За" и самарского нефтеперерабаты­вающего комплекса, а также беспре­делом в виде неплатежей в "общак".

17 января этого года в Самару съехалисъ и слетелись все сливки криминального общества России: Шалва; Эдишер, Эмзар, Важа - из Москвы, Валентин - из Питера, Клим - из Новгорода, Анзор, Гиви Дудука, Гиви Колымa - из Жигулевска, Фарид и Лепеха - из Тюмени, были воры из Хабаровского края, Ростова, Энгельса, Краснодара, Приморья. В общей сложности - 23 вора в законе и несколько десятков· авторитетов.

Приглашающей стороной вы­ступали воры из Жигулевска.

Судя по всему, главным вопро­сом сходки должно было стать на­значение "смотрящего" вора по гу­бернии и те силовые акции, которые будут предприняты к местной брат­ве, если она проявит строптивость и решение сходняка выполнять от­кажется. Однако предполагаемый регламент сходняку выдержать не удалось. Все авторитеты были повязаны самарским шестым отделом непосредственно перед началом собрания. Правда, воры пробыли в заключении не слишком долго.

Большинство из них милиционеры вынуждены были освободить через пятнадцать суток. Однако сам сход­няк был сорван, а значит, и ни одно­го из намеченных 'вопросов ворам решить не удалось.

Сейчас преступный мир теряется в догадках, кто сдал "ментам" во­ровскую сходку. Свою версию выд­винула самарская газета "Будни". Она гласит, что "сходка" собралась якобы для того, чтобы обсудить по­ведение Купца, который в последнее время стал много на себя брать и самочинно объявил себя "смотря­щим" по Самаре. Однако, скорее всего, это сознательно выданная га­зете правоохранительными органа­ми дезинформация, поскольку, по нашим сведениям, именно Купец яв­лялся одним из главных претенден­тов на роль "смотрящего" по обла­сти, а значит, и сдавать сходку ему не было никакого резона.

Мы же считаем, что очередное крушение воровских надежд, связан­ных с тольяттинскими криминальны­ми деньгами, в который уже раз про­изошло по вине местного рэкетирс­кого мира. Мы не знаем, кто именно из тольяттинских братков сдал во­ров, но очень многие мecтные авто­ритеты были заинтересованы в том, чтобы сходняк закончился именно таким образом. Поскольку в противном случае мecтным бригадам при­шлось бы потесниться, уступая свои тяжело завоеванные пастбища при­шлым "законникам". И это, без со­мнения, спровоцировало бы крова­вые разборки между тольяттинским криминалитетом и остальным пре­ступным миром. Эти размышления, очевидно, и побудили местных рэке­тиров переложить почетное право разгона воровского сходняка на крепкие плечи бесстрашных самар­ских милиционеров, самим при этом оставшись в тени. (Тольяттинское обозрение, 22.04.1997, Алексей Петров)

Последние новости

24.09.2017,

ЭКСКЛЮЗИВ

Чечня

Берегись автомобиля
Вор «в законе» Азиз Батукаев осужден за ДТП со смертельным исходом

23.09.2017,

ЭКСКЛЮЗИВ

Красноярский край

Долгие проводы
Два потомственных вора «в законе» покинут Россию

21.09.2017,

ЭКСКЛЮЗИВ

Москва

Как вайнах - вайнаху
Зачем Рамзану Кадырову Азиз Батукаев?

13.09.2017,

ЭКСКЛЮЗИВ

Московская область

Сергиев посад
Камо Егиазаров «выпросил» реальный срок

12.09.2017,

ЭКСКЛЮЗИВ

Грузия

Вендетта в разгаре
В Тбилиси убит организатор расправы над Рафиком Масаллинским

01.09.2017,

ЭКСКЛЮЗИВ

Грузия

Не вывезла душа Паата
В Тбилиси умер известный вор «в законе»

Новости региона

Самарский вор в законе Анатолий Якунин отпущен на свободу

В Самаре задержан вор в законе Анатолий Якунин

17.01.2014, «Прайм Крайм»

Феномен
В Самаре задержан «вор в законе» Эдишер Стуруа

05.12.2013, «Прайм Крайм»

Час Волчка
Тверской «вор в законе» освободился из заключения

Тверскому "вору в законе" Сергею Волкову, отбывающему наказание в Самарской области, отказали в УДО

02.07.2013, «Прайм Крайм»

Толи неволя
В Тольятти осужден «вор в законе» Анатолий Панфилов

Светодиодные энергосберегающие светильники

Copyright © 2006 — 2017 ИА «Прайм Крайм» | Свидетельство о регистрации СМИ ИА ФС№77-23426

Все права защищены и охраняются законом.

Допускается только частичное использование материалов сайта после согласования с редакцией ИА "Прайм Крайм".

При этом обязательна гиперссылка на соответствующую страницу сайта.

Несанкционированное копирование и публикация материалов может повлечь уголовную ответственность.

Реклама на сайте.