Зеркала сайта:
http://primecrime.net
http://vorvzakone.ru
http://russianmafiaboss.com

информационное агенство

Воры. Кто они?

О проекте

СМИ о нас

Обратная связь

Реклама на сайте

Пожертвования

Упоминаемые люди

ПЕРВЫЙ ТВЕРСКОЙ ВОР В ЗАКОНЕ

07.08.2007 00:00, Тверская область 7313

Горожанин, Тверь

В поисках фактов и сведений куда только ни заглянешь. И вот, просматривая уже почти рассыпающийся, пожелтевший, будто пропитанный никотином, «Вес­тник литературы» №11 за 1919 год, я обнаружил такую информацию: писатель Леонид Андреев, автор знаменитого «Рассказа о семи повешенных», был чуть ли не апостолом самоубийц. И многие из тех, кто уходил из жизни, отправляли ему свои письма. Были среди таких корреспондентов и уголовники. И среди них... Но к этому сюжету я еще вернусь. А пока...

Уголовное братство

Это произошло незадолго до начала Первой мировой войны. Историки криминального мира определяют эту дату как 1912 год. Именно в этом году группа шир­мачей (карманников), находивша­яся в Таганской тюрьме, создала своеобразный союз, братство. Ее вдохновителем и инициатором был Федор Алпатов по прозвищу Фунт.

Группа обязалась жить, со­блюдая определенные правила. Эти неписаные уложения и стали нормами, регулирующими пове­дение членов новоявленного со­общества. Поначалу (и долгое время) своеобычная воровская сплотка была довольно замкну­той группировкой. В нее прини­мались после прохождения опре­деленного ритуала только уголов­ники, занимающиеся карманны­ми кражами. Тогда в Таганской тюрьме у истоков этого воровс­кого движения помимо Федора Фунта стояли и такие авторите­ты уголовного мира, как Иван Самозванец, Петр Волнуха, Вась­ка Чистодел. Эта группа воров, можно сказать, заложила основы жиганского морального кодекса.

Входившие в созданный союз урки должны были, как вы­разились «отцы-основатели», за­ниматься только карманными кражами, не устраиваться на ра­боту, жить с плутовками (воров­ками) и не иметь постоянного местожительства. Для поддерж­ки своих членов новоиспечен­ное сообщество решило иметь общую воровскую кассу – общак, куда воры должны вносить день­ги после каждой кражи по сове­сти, то есть квота не устанавли­валась. Держатель общака отчитывался за состояние воровских денег перед сходкой. Это было во времена, когда висячий замок назывался «воробей», суд – «свадьба», деньги – «пензы», то есть около ста лет назад. Посте­пенно правила, установленные Фунтом и его корешами, меня­лись. Воровское сообщество стало принимать в свои ряды и домушников (квартирных во­ров), и других уголовников, чьи профессии были связаны с кра­жами, и мошенников. Кажется, этим перечнем пополнение воровских рядов (воровской мас­ти) ограничивалось. Но, повто­ряю, это было в ту пору, когда в Москве на улице Петровке еще не существовало того большого комплекса зданий, именуемого громко МУР, а находилась уго­ловка в Большом Гнездниковс­ком переулке. Тогда это учреж­дение было известно как МУС (Московский уголовный сыск), а его агентов кликали мусорами.

Щипачи

Появившееся преступное со­общество со своими нормами по­ведения и особым ритуалом по­священия, как я уже сказал, дол­гое время было элитарным объе­динением и лишь мало-помалу расширило свое товарищество. Но оно все равно оставалось кор­порацией, в которой преимущества сохранялись за карманника­ми, ибо этот вид преступлений требовал артистических, вернее цирковых, навыков, а потому приравнивался к высшему воров­скому искусству. Ведь даже в зна­менитом фильме «Место встречи изменить нельзя» оперативник Жеглов говорит своему малоопытному коллеге: мол, это дуд­ки, что карманная кража – мелочь. Человек не пьян, не под нарко­зом, и его обокрали. Несомнен­но, щипачи бравировали своей профессией перед другими уго­ловниками. И дело здесь было не в суммах добытых денег, а вот именно в способе. Организован­ный в Таганской тюрьме союз и взятые на себя его участниками обязательства, разумеется, не по всем пунктам были очень стро­гими. Например, вор мог жить с женщиной, не связанной с уголов­ным миром, но только гражданс­ким браком. И если он при этом обзаводился домом, хозяйством, то его статус резко понижался. Такой уркач переходил в разряд так называемых домашняков, и подлинные жиганы, не имевшие ни прописки, ни бытового бага­жа, смотрели на обремененных собственностью корешков свы­сока, с презрением.

Я здесь не открываю никаких секретов. Об этой воровской кла­новости писали и Гиляровский, и даже Борис Полевой. Я же пользо­вался рассказами «паханов» и уточнил кое-что в богатейшем архиве одного безмерно интерес­ного человека. Это Варламов Мак­сим Григорьевич. Один из орга­низаторов тверской милиции, он всю жизнь проработал в органах и закончил свою службу началь­ником отдела кадров областного УВД в звании подполковника. Максим Григорьевич долгие годы на свой страх и риск собирал до­кументы, касающиеся работы милиции (в том числе и секрет­ные, подлежащие уничтожению). Его давно уже нет, но редчайшие бумаги живы и находятся в пре­красном состоянии. Хранителем всего этого богатства теперь яв­ляется его сын Варламов Влади­мир Максимович, великолепный художник-график и удивительно бескорыстный парняга. Он раз­решил мне заглянуть в архив отца, где я и отыскал нужные све­дения, а именно: даты возникновения воровского сообщества, некоторые имена руководов, стоявших в изначалье, и другие детали.

Часто в печати и электронных СМИ мелькают материалы о том, что, мол, воров использовали органы внутренних дел для давле­ния на политических заключенных и расправы с ними, а сами уголов­ники, и в частности урки, находи­лись в исправительно-трудовых лагерях в привилегированном по­ложении. Это не соответствует действительности. Во-первых, во­ровская масть как преступная группировка не создана админис­трацией ГУЛАГа, а организова­лась спонтанно, имея своей целью выживание в условиях заключения и все более ужесточающегося ре­жима на воле; и во-вторых, имен­но урки понесли значительные по­тери в результате проводимых властями мер, а не политические зэки. Спецзоны (штрафняки), буры (барак усиленного режима), крытки (тюремный режим), оди­ночки пополнялись преимуще­ственно уголовниками из числа блатных. Да, были каторжане. Од­нако на тех лагпунктах находились не только политические, но и воры, получившие срок в лагере. И отличались каторжные зоны от спецов с уголовниками разве толь­ко тем, что на первых носили по­лосатую робу и заключенных вык­ликали не по имени, а по номерам. В остальном же – кормежка, усло­вия работы (лесоповал, каменный карьер, шахты, золотые прииски) – все было однотипным.

А где потерпевшие?

Воровская масть за время своего существования – с мо­мента ее Таганской ячейки и до Химкинской сходки – претерпе­ла, безусловно, значительные из­менения. И самым серьезным, пожалуй, испытанием для жиган­ского содружества была кампа­ния подписки, проведенная администрацией лагерей, кажется, в 1954 году. Суть ее заключалась в следующем. Во­ров по одному вызывали к куму (оперуполномо­ченному) и под угрозой отправ­ки на тюремный режим или в зону с более тяжелым режимом содер­жания предлага­ли подписать бу­мажку, где он собственноруч­но клеймил свое уголовное про­шлое, а главное, отказывался «от воровской идеи». Причем админис­трация не огла­шала, кто из во­ров дал такую подписку, а по­бывавший у кума блатяк, как правило, говорил, что он презри­тельно отверг позорную сделку. Отправить всех воров, не сделав­ших вышеназванного заявления, на обещанный тюремный режим и в штрафные зоны начальство лагерей было не в силах, а пото­му проверить, кто же дал подпис­ку, а кто нет, зэки не могли. И тайно под подозрение взяли всех. «Хозяева» некоторых зон даже проделали такое: в «крытые» тюрьмы отправили незначитель­ных сошек, а матерых авторите­тов оставили на месте, дав пищу для домыслов. Спустя много лет я встречал молодых вориков, ко­торые, таясь, шептали, показы­вая на кучера (наиболее автори­тетный урка): мол, дал подпис­ку, сучара. Разумеется, разоб­раться, кто подписал «хозяйскую маляву», а кто ее отверг, реши­тельно невозможно.

Человека характеризуют не слова, а поступки. Слухи, толки вокруг того или иного блатяка могут быть всякие, в том числе и запущенные с умыслом. Здесь при анализе нужно просто иметь ум. Когда известного в Твери вора Юру Каравая в свое время обви­нили в том, что он связан с ментами, Каравай, мне кажется, ска­зал золотые слова: «А где потер­певшие?» Словом, повторяю, ак­ция с подпиской имела долго жи­вущие последствия. Возвращаясь к истории происхождения воров­ского клана, хочу сказать, что пер­вым уркой в Твери, принятым в новое сообщество, как утвержда­ют документы губернского поли­цейского управления (в частно­сти, рапорт заместителя началь­ника городского сыска В.И. Ис­томина), был карманный вор Фи­ларетов Егор по прозвищу Фила­рет. На воровской сходке (по опе­ративным данным) при обраще­нии Филарета в «законные» урка­ганы масть за него держал тульс­кий щипач Филька Гвоздь. Тот самый пройда, который спустя десять лет во время визита фран­цузского премьер-министра Эду­арда Эррио (1926 год) похитил у высокопоставленного гостя золо­тые карманные часы с репети­ром (механизм часов, отбиваю­щий при нажатии кнопки время или играющий определенную ме­лодию). Об этом уголовном про­исшествии писал Лев Шейнин в своей книге «Записки следовате­ля» в новелле «Брегет Эдуарда Эр­рио». Так вот, этот самый карман­ник Филька Гвоздь за десять лет до памятного события – кражи часов – рекомендовал воровско­му сходу принять в свои ряды, как он выразился, «золотого щи­пача» Жору Филарета.

Проживал Филаретов в Тве­ри (по тем же полицейским дан­ным) в частном доме по соседству со Смоленским кладбищем. Меж­ду прочим, сын Егора Филарета – Юра Филарет – тоже стал щипа­чом, имел уйму судимостей. С ним автор этих заметок отбывал срок на Северном Урале, на лагпункте Омушош. Впоследствии Юра по пьянке убьет у себя дома (там же, где жил и его отец, в Советском переулке – ныне Смоленский) свою сожительницу. А затем он, как особо опасный рецидивист, будет приговорен к высшей мере наказания и расстрелян. Так пре­рвется родословная первого тверского вора в законе. Воровс­кое же сообщество, организован­ное в свое время Фунтом, пере­живет и пору расцвета (НЭП, пос­левоенные годы), и период спа­да, но тем не менее не угаснет в организационном плане. И при­способится к новой эпохе. (Горожанин, Тверь, 07.08.2007, №85 (571), Евгений Карасев)

Последние новости

10.08.2017,

ЭКСКЛЮЗИВ

Москва

Наследил
Бывший вор «в законе» изобличен в новой краже

08.08.2017,

ЭКСКЛЮЗИВ

Ульяновская область

Юнус и авось
Суд понадеялся на законопослушность вора «в законе»

04.08.2017,

ЭКСКЛЮЗИВ

Москва

Один в поле воин
Вор «в законе» Эдуард Асатрян вернулся в Москву

03.08.2017,

ЭКСКЛЮЗИВ

Украина

Путинский агент
Вор «в законе», заподозренный в связях с ФСБ, взят под стражу

02.08.2017,

ЭКСКЛЮЗИВ

Татарстан

Простата хуже воровства
Освобождение вора «в законе» оскорбило полицейских

29.07.2017,

ЭКСКЛЮЗИВ

Краснодарский край

Человек приуныл
Вор «в законе» Ара Мурадян задержан сотрудниками ФСБ

Новости региона

03.12.2015, Tverigrad.ru

Тверской “вор в законе” Коммуняй получил новый срок за наркотики

12.06.2015, «Прайм Крайм»

Дыхание Севера
В Твери задержан единственный вор «в законе»

30.12.2009, «Прайм Крайм»

По волчьему закону
Осужден тверской «вор в законе»

07.12.2007, Караван+Я, Тверь

ТВЕРСКОГО ВОРА В ЗАКОНЕ НАШЛИ В ЯРОСЛАВЛЕ

21.11.2007, Караван+Я, Тверь

ИЗВЕСТНЫЙ ТВЕРСКОЙ ВОР В ЗАКОНЕ ПОДОЗРЕВАЕТСЯ В УБИЙСТВЕ

10.02.2007, «Прайм Крайм»

"Волчок" и автоинспекторы

Новая драматическая история с участием Сергея Волкова и сотрудников ГИБДД

Copyright © 2006 — 2017 ИА «Прайм Крайм» | Свидетельство о регистрации СМИ ИА ФС№77-23426

Все права защищены и охраняются законом.

Допускается только частичное использование материалов сайта после согласования с редакцией ИА "Прайм Крайм".

При этом обязательна гиперссылка на соответствующую страницу сайта.

Несанкционированное копирование и публикация материалов может повлечь уголовную ответственность.

Реклама на сайте.