Зеркала сайта:
http://primecrime.net
http://vorvzakone.ru
http://russianmafiaboss.com

музей истории воровского мира

Воры. Кто они?

О проекте

СМИ о нас

Обратная связь

Реклама на сайте

Пожертвования

Вверх

Все - Русь - Северный Кавказ - Северная Осетия - СИЗО-1; Владикавказ

ИЗ 15/1 СИЗО (400 мест); г. Владикавказ, пр. Коста, 205

Учреждение на карте


Фотографии


История учреждения в событиях


09.06.2016

Газзаев Д. Д. (Дато Владикавказский) прибыл в СИЗО-1; Владикавказ.

16.12.2014

Газзаев Д. Д. (Дато Владикавказский) прибыл в СИЗО-1; Владикавказ.

08.10.2014

Газзаев Д. Д. (Дато Владикавказский) освобожден в зале суда из СИЗО-1; Владикавказ.

15.08.2014

Газзаев Д. Д. (Дато Владикавказский) прибыл в СИЗО-1; Владикавказ.

02.07.2014

Батукаев А. А. (Азиз) прибыл в СИЗО-1; Владикавказ.

06.02.2001

Кусаев П. Г. (Заур) освободился из СИЗО-1; Владикавказ.

18.11.1999

Кусаев П. Г. (Заур) прибыл в СИЗО-1; Владикавказ.

02.02.1998

Мусоян К. А. (Кэмел) этапирован в Тбилиси на освобождение из СИЗО-1; Владикавказ.

12.11.1997

Мусоян К. А. (Кэмел) прибыл в СИЗО-1; Владикавказ из СТ-2 тюрьмы; Златоуст.

Ноябрь 1992

Калоев М. Б. (Мурик) прибыл в СИЗО-1; Владикавказ.

27.12.1987

Апаев С. Н. (Юрка Мексиканец) убыл из СИЗО-1; Владикавказ в ВД-30; УЛИТУ Кузбассспецлес.

02.11.1987

Апаев С. Н. (Юрка Мексиканец) прибыл в СИЗО-1; Владикавказ.

25.05.1984

Козырев В. Ю. (Виталька Осетин) прибыл в СИЗО-1; Владикавказ.

Список воров "в законе", отбывавших в учреждении


ИЗ 15/1 СИЗО (400 мест); г. Владикавказ, пр. Коста, 205

1983

1984

1985

1986

1987

1988

1989

1990

1991

1992

1993

Апаев С. Н. (Юрка Мексиканец)

Батукаев А. А. (Азиз)

Бизикашвили Д. Ш. (Цика)

Газзаев Д. Д. (Дато Владикавказский)

Кабисов Г. Т. (Мурик)

Калоев М. Б. (Мурик)

Козырев В. Ю. (Виталька Осетин)

Кокая М. Ш. (Пончик)

Кусаев П. Г. (Заур)

Махмудов З. И. (Зульфигар)

Мусоян К. А. (Кэмел)

Комментарии


ПРАЙМ КРАЙМ vip25.10.2017 23:18

Между тем Каплан даже за решеткой не собирался кардинально менять свой привычный образ жизни. Он был самым чистым и самым аккуратным обитателем СИЗО. Брюки свои он умудрялся складывать под матрас так, что, ложась на постель, выполнял в течение двух-трех часов роль утюга. Зато все время выходил на прогулку в одежде, словно с иголочки. Он сидел в камере номер один, что тоже говорило о многом. Вместе с ним маялись еще трое – два запуганных ответственных торговых работника, которых он время от времени консультировал по юридическим и внутритюремным вопросам, и рецидивист средних лет, который к месту и не к месту, при малейшем развитии разговора все время давал понять торгашам, кто здесь в авторитете. Каплана это сильно раздражало. Он долго терпел болтливого сокамерника, но в какой-то момент его терпение лопнуло. В один прекрасный день на стол начальника СИЗО легло заявление, написанное Капланом. В нем он просил снять с его счета деньги и приобрести костыль для одного из постояльцев камеры, страдавшего хромотой. «Мне невыносимо видеть, какие мучения испытывает гражданин Дзадзоев, когда передвигается по камере, а, тем более, на ежедневных прогулках. Прошу вас проявить гуманность», – заботливо писал Лев Вениаминович, чем не мог не растрогать нормального человека. «Разрешить», – начертал резолюцию начальник тюрьмы на прошении. На следующий же день после покупки костыля начальник СИЗО получил еще одно заявление от другого обитателя камеры номер один. На этот раз рецидивист средних лет взывал к его мудрости и человечности и просил перевести в любую другую камеру «в связи с психологическим дискомфортом», в результате которого может наступить его, рецидивиста, «летательный исход». Он так и написал по безграмотности – «летательный», но было ясно, что он имеет в виду. При разбирательстве выяснилась страшная картина: еще недавно уверенный в себе подследственный, трижды отбывавший срок на зоне, в один миг превратился в скулящего, до смерти запуганного зверька с разбитой переносицей и огромными чернильными синяками под глазами. Он не мог ровно стоять, все время хватаясь за живот, словно поддерживая падающие внутренности. Сотрудники СИЗО поняли, что произошло, и из каких гуманных соображений понадобился Каплану костыль. Но пострадавший твердо стоял на своем: «Эта камера мне не подходит, я здесь постоянно спотыкаюсь и падаю. Сам. Без посторонней помощи». Пришлось и это заявление удовлетворить. Время от времени нам доносили, что Лев Вениаминович нисколько не скучает: читает книги, разбирает шахматные партии, курит по-прежнему исключительно «Космос», хотя сигареты с фильтром были запрещены. Еда тоже у него была отличная. Ему приносила один раз в неделю передачи Татьяна Александровна, которой уже готовую сумку привозила домой братва, и вообще помогала ей и Ирочке деньгами. Так часто носить передачи было нельзя, но Каплан умел решать такие вопросы за деньги, почти официально. Контролеры, которым на воле давали «на лапу», знали, что в случае чего всегда могут доказать свое бескорыстие и сослаться на жалость к инвалиду и участнику Великой Отечественной войны, и, кроме предупреждения или выговора, им ничего не грозит. Часть лучших продуктов ему выделяли из других передач, но Каплан почти никогда не пользовался своей привилегией и статусом главного заключенного Осетии. Зато он позволил себе несколько свиданий с Абагишевой, не пожалев на это очень больших денег, которые были переданы состоявшим в доле сотрудникам СИЗО. В комнате для допросов он получал двойное удовольствие – кроме физиологического еще и моральное. Каплан гордился, что занимается любовными утехами именно в том месте, где менты пытаются навешать на него всех собак. До нас доходили обрывки слухов о его похождениях, но поделать мы ничего не могли. В тюрьме свои устоявшиеся законы, свои слабые звенья, которых, впрочем, в зависимости от начальника всегда оказывается допустимо мало или слишком много. Так в беседах и событиях местного значения, пока шло следствие, Каплан провел в СИЗО девять месяцев. Мы еще шутили, что это у него вроде беременности перед рождением приговора. Но все оказалось не так просто. Следствие затягивалось. Бесконечные экспертизы психически «заболевшего» Шеина серьезно удлинили расследование. А по существующим законам подследственных можно было держать под стражей не более тех самых девяти месяцев, после чего продлить срок мог только Президиум Верховного Совета СССР. Поэтому чем дальше, тем больше Каплан надеялся, что в результате перегруженности следствия и нерасторопности органов ему удастся выскользнуть из цепких объятий закона. Когда до окончания установленного срока оставалось две недели, он уже громко возвещал, что собирается провести Новый год дома и что день в день через девять месяцев, то есть 29 декабря 1974 года, по закону он должен быть на свободе. Но Каплану в очередной раз не повезло. В середине декабря Битиев рванул в Москву и вернулся оттуда с постановлением, подписанным Председателем Президиума Верховного Совета СССР Н.В.Подгорным. Когда он пришел к Каплану в камеру и показал ему документ, тот сразу погрустнел. – Не ожидал, Руслан, что вы подписи Подгорного добьетесь. Теперь я знаю, что меня точно осудят. – А раньше такой уверенности не было, Лев Вениаминович? – удивился Битиев. – Конечно, не было. Я думал, что мне удастся выйти отсюда. 6 июня 1975 г. Каплан был осужден народным судом Ленинского района Владикавказа на 9 лет лишения свободы особого режима и был направлен отбывать наказание в Башкирию. Там он отсидел полный срок. Ему не помогло даже то, что он являлся инвалидом Великой Отечественной войны. Особо опасных рецидивистов по амнистии не освобождали. Да и юбилея Победы очередного не было. Когда юбилей в 1985 году наступил, Каплан уже два года, как был на свободе. Он был освобожден 29 марта 1983 г. и вернулся во Владикавказ. (Отрывок из книги "Дело Каплана")

Учреждение: СИЗО-1; Владикавказ.

ответить

ПРАЙМ КРАЙМ vip25.10.2017 23:15

Каплан всегда был в курсе того, что происходит в Мордовии. И регулярно – чаще устно, чем в завуалированной записке – по своим каналам передавал в зону сообщения. Тем не менее, он хотел сделать Тоткиной сюрприз на 8 марта. Свидания давали с 25 по 2 число каждого месяца. И он, сознавая, что вообще-то сильно рискует, убедил себя в том, что менты, как всегда, загружены, времени прошло много, о нем уже подзабыли. Да и не пристало ему, тертому-перетертому, по большому счету, кого-то боятся. А что касается конкретного числа, то весь март – женский месяц, рассуждал Каплан. Поэтому неважно, когда он поздравит своим появлением Ольгу – в канун праздника или позже. Размышления магнитом влекли Каплана к выполнению авантюрного плана. Секс в зоне всегда особенно возбуждал его. И потому, что запретный плод сладок, и от ощущения того, как тоскует женщина в томительном ожидании, отсчитывая дни до желанной встречи. И он сам уже смаковал бурную сцену в комнате для свиданий, возрожденный прилив взаимного влечения, который они почти утратили по отношению друг к другу в обычной жизни. Однако насчет владикавказской милиции Лев Вениаминович ошибся. По крайней мере, в Промышленном РОВД его никак не могли позабыть. Более того, настойчивая агентурная работа дала первый результат: тайная подруга Каплана – Татьяна – была установлена, на ее корреспонденцию по домашнему адресу был наложен арест, как и на ту, которая могла бы поступать до востребования на ее фамилию в любом почтовом отделении республики. И вскоре появился первый «улов». Написавший ей очень короткое письмо некий Юрский, однофамилец артиста, прославившегося ролью Остапа Бендера, был легко вычислен. Указание на то, что ему предстоит решить одно важное дело, после чего он постарается увидеться с Татьяной, стало основанием для превентивных мер. Вот так Суаридзе принял решение немедленно командировать в Мордовию оперуполномоченного Юрия Петросяна. – Поезжай, разберись что к чему. Побеседуй по душам с администрацией, может «нароют» их люди пути-дорожки к Каплану, – напутствовал Петросяна Василий Иванович. – И без Каплана или важных сведений о нем не возвращайся, – напоследок сказал, как отрезал, подполковник. После Москвы и Саранска Петросян, легко одетый и оттого съежившийся в углу обшарпанного, продуваемого всеми ветрами вагона, на чем свет клял Суаридзе. И зачем было посылать его в такую даль, когда точных сведений по беглецу не было!? Он смотрел в окно на едва пробуждающуюся природу и накручивал себя тем, что на юге – уже давно весна. На календаре – 29 марта, а здесь, в позабытом богом крае, холодно, как зимой. С такими невеселыми мыслями Петросян вышел на платформе, которая, надо полагать, была станцией, и медленно побрел к зданию тюремной администрации. Администрация представляла собой длинное двухэтажное кирпичное здание, расположенное в километре от станции. Он предъявил на входе удостоверение конвоиру и спросил того, как пройти к начальнику колонии. На втором этаже в приемной секретарша, женщина средних лет, тотчас сообщила ему, что Андрей Николаевич сейчас принимает посетителя, и попросила подождать. Петросян сел на предложенный стул и радовался переменам в своей судьбе: после сурового вагона приемная начальника показалась ему раем. Но через несколько минут ожидание стало в тягость, и он попросил секретаршу доложить о своем появлении. – Андрей Николаевич, к вам командированный лейтенант Петросян, – проверещала по внутренней связи женщина. Когда Петросян входил в кабинет, он не ожидал ничего, что могло бы выйти за рамки разумных представлений. Он, конечно, мог помечтать, что начальник первым делом предложит ему крепкий чай или черный кофе. Лучше с коньяком. Он мог также пожелать себе, что начальник примет его задание, как свое собственное, и окажет незамедлительную, а, главное, результативную помощь. И в одном, и в другом случае он был бы восхищен кавказским гостеприимством вдали от Кавказа. Но то, что он увидел, повергло в шок. Причем, не только его. Когда «туман» в голове рассеялся, Петросян едва выдавил: «Ну, со свиданьицем, Лев Вениаминович!». Еще более потрясенным был начальник колонии, который и в самом деле собирался попросить секретаршу сделать чай своему гостю – заслуженному ветерану и инвалиду Великой Отечественной войны. – Значит, не судьба, – только и сказал Каплан. Его тут же арестовали и препроводили в Саранск. Позже стало известно еще более удивительное совпадение. Оказывается, Петросян и Каплан ехали из Саранска в одном поезде, но в разных вагонах. А затем Лев Вениаминович, не понаслышке знавший лагерные края, оказался проворней замерзшего оперуполномоченного и первым попал в заветный кабинет. Каплан шел по этапу во Владикавказ почти месяц. Как только его поместили в СИЗО, весть о его появлении облетела все корпуса следственного изолятора. Уже на следующий день я счел необходимым провести с ним беседу. Именно беседу, так как официальный допрос ничего бы не дал: бандиты такого ранга с милицией на сотрудничество идут крайне редко – только под влиянием каких-то экстраординарных факторов. Мы так и не знали, кто вместе с ним произвел «разгон» в квартире Абагишевой летом прошлого года, не знали многих обстоятельств этого дела. Надо было попытаться застать Каплана врасплох, пока тюремная почта не донесла ему, что потерпевшая тоже находится в стенах этого заведения, и выудить хоть какие-то сведения. Когда в комнату для допроса привели Каплана, и мы остались вдвоем, я представился и попытался завязать разговор. – Долго же мы вас искали, Лев Вениаминович! – А что меня искать? Позвали бы, сам бы пришел. – Но вы же адресок-то не оставили? – Мой адрес – не дом и не улица, мой адрес – Советский Союз, гражданин начальник! – Каплан щегольнул знанием популярной песни Владимира Харитонова и Давида Тухманова, которую уже третий год кряду пела вся страна. – Хорошие, правильные стихи! Но как же вы, фронтовик, могли поднять руку на фронтовика, вместе с вами защищавшего Советский Союз? – Э-э, Михаил, обижаете. Не то говорите, не то. – Как не то!? Квартирку на Китайской подзабыли? Вы же инвалида, которому на войне ногу оторвало, пытать увезли. Били зачем? Как гитлеровцы! Игривое настроение Каплана мгновенно улетучилось. Он помрачнел. Пауза затягивалась. Чувствовалось, что в нем идет внутренняя борьба, в которой профессиональные навыки все-таки взяли верх. – Зачем на больное давить? Молодой вы еще. Что такое война, нельзя понять тому, кто там не был. – Так и я о том же, Лев Вениаминович. Я поклоняюсь ветеранам-фронтовикам и свято чту их заслуги. И вас за это готов уважать. Но зачем было такого же, как вы, солдата, обижать? Может, вы в одну атаку ходили? Я только хочу для себя понять – без протокола. Вы мне, молодому, объясните, разве это по понятиям? – Я на своего брата руку никогда не поднимал. Вот в Совет ветеранов сходите, узнайте там, как вместе со всеми, плечом к плечу я активно участвую в патриотическом воспитании молодежи. – А на очной ставке с Абагишевым, что вы ему ответите? Что активно участвуете? Вы, может, руку и не поднимали, а дружки ваши вас подвели. Ой, подвели. Можно сказать, ославили на всю ветеранскую организацию! – Вы мне не вешайте того, чего не было и быть не могло. Я вообще не понимаю, о чем вы говорите, наверное, вы что-то напутали. Если есть факты, доказательства – выкладывайте, а все остальное – лирика! – Да нет, не лирика, а суровая проза жизни. Вы взяли на себя право решать судьбы таких же, как вы, ветеранов. А такого права ни по какому закону вам никто не давал. Или это ваши дружки настолько безмозглыми оказались? – На понт не берите меня, Михаил. – Ну, рассудите здраво, Лев Вениаминович, из-за нескольких тысяч унижать фронтовика? Стоила ли овчинка выделки? – Давайте сегодня завершим наш разговор. – Что ж, закончим. Пока. Подумайте на досуге, Лев Вениаминович. Времени на размышления у вас теперь будет много. Если захотите продолжить нашу беседу, милости прошу. (Отрывок из книги "Дело Каплана)

Учреждение: СИЗО-1; Владикавказ.

ответить

kote8326.06.2017 22:38

Приветствую. С Германом я сидел летом в 2007-ом году на Владикавказском централе. В декабре я ушёл этапом на урал,а Герман оставался на централе. Срок ждал небольшой, с дозой приняли. На то время он давно был не при своих. В 90-х где-то на Урале на крытке у него были терки с Братьями. Всё что известно. Всем достойным Привет.

Учреждение: СИЗО-1; Владикавказ.

ответить

Добавить комментарий


Для добавления комментария авторизуйтесь на сайте.

Copyright © 2006 — 2018 ИА «Прайм Крайм» | Свидетельство о регистрации СМИ ИА ФС№77-23426

Все права защищены и охраняются законом.

Допускается только частичное использование материалов сайта после согласования с редакцией ИА "Прайм Крайм".

При этом обязательна гиперссылка на соответствующую страницу сайта.

Несанкционированное копирование и публикация материалов может повлечь уголовную ответственность.

Реклама на сайте.