Основной адрес: https://www.primecrime.ru
Зеркала сайта:
https://primecrime.net
https://vorvzakone.ru
https://russianmafiaboss.com

музей истории воровского мира

Воры. Кто они?

О проекте

СМИ о нас

Обратная связь

Реклама на сайте

Пожертвования

Хабычев Иван

за всё время: 940

голоса: | 0

Добавить фото

Информация


Умер, дата неизвестна.

Находился в Дальстрой.

Комментарии


ПРАЙМ КРАЙМ vip16.01.2021 12:37

В этот мир допускается преступный элемент по делам и авторитету, для которого важное значение имеет из­вестность вора в преступном мире и его личные качества. Уголовный мир во многих лагерях был помощником лагерной администрации в функции поддержания надлежащего порядка в местах заключения. Ос­тальная масса заключенных: бытовики и политические - это фраера, му­жики, удел которых - вкалывать. "Воры в законе", как правило, не ра­ботали, но эта привилегия давалась им за стабильное состояние дисцип­лины среди заключенных. "Вор" по закону преступного мира не по спе­циальности работать не должен - это запрещалось. Нарушивший этот закон становится "сукой". Между "ворами" и "суками" в лагерях шла непримиримая, ожесточенная война.
Когда заключенных запускали в барак, то происходило примерно то же, что и в зрелищном заведении, если на билетах номера мест не обоз­начены: кто пошустрей, посильней и понахальнее, тот занимает лучшие места. Воры, однако, не спешили, они занимали то место, которое им приглянулось. Все произошло довольно быстро и минут за десять основ­ная масса людей разместилась в соответствии с табелью о рангах. Самые лучшие места, наверху в передней части барака, заняли те, кто распола­гался в верхней части лагерной табели: воры.
- Говорил я ему, - сказал Иван Большой, - что в лагере о любви к ближнему забыть надо. Об этом можно рассуждать, когда сыт, обут, одет и нос в табаке. Здесь законы лагерные, а не христианские. Умри ты се­годня, а я завтра. Жаль пацана. А вы, что же, падлы, не сказали, что па­цан загибается?
Это был выговор шестеркам-информаторам.
- Нашел, кого жалеть, - усмехнулся Иван Хохол, - тут фраерам одна дорога - в дубари. Лепила бы из тебя, Иван, гарный получился. С Про­фессором теперь толковища разводишь.
- Ты Профессора не трожь: толковый мужик, голова. Жизнь знает, Законы наши знает.
- Ладно, развлекайся. Может, пригодится потом. Профессор был заметной фигурой в лагере, но об этом после.
Иван Хохол и Иван Большой правили в лагере уголовной командой совместно, составляя вдвоем высший совет. Расположились они в первом бараке на верхних нарах и обустроились весьма неплохо: были там матрацы, простыни, подушки, одеяла, висел ковер, неизвестно откуда поя­вившийся. С ними на нарах прописались и две красотки из женского барака, они тоже входили в элиту нашего общества. В воровском мире свои законы, у воров подруги были из той же касты. (Прядилов А.Н. Записки контрреволюционера)

ответить

ПРАЙМ КРАЙМ vip16.01.2021 12:31

Ивана, видимо, заинтересовал худой парень, который пытался судить о вопросах жизни с противоположных Ивану позиций, который ценностями считал то, что для Ивана было пустым звуком. Всегда инте­ресно знать мнение оппонента, когда у него - слово, а у тебя сила.
Вся шайка беспрерывно резалась в три листа, но Ивана, по всей види­мости, не очень устраивал интеллектуальный уровень его соратников.
- Где пацан? Залезай на нары, потолкуем... Ты веришь в Христа, в его учение. Скажи мне, в чем ты понимаешь справедливость?
- Справедливость - в служении ближним, не себе - а людям. В мило­сердии.
- Значит, я должен на всех пахать и получать от этого удовольствие? А они, эти ближние, будут жиреть и считать меня идиотом?
- В каждом человеке два начала: добро и зло. Нет таких людей, у ко­торых бы одно из этих начал отсутствовало. Соотношения разные, но оба начала есть. Важно пробудить в каждом человеке добро. Зло - это силы тьмы, добро - силы разума. Зло повелевает следовать своим стра­стям и своим желаниям. Нужно, чтобы не страсти управляли разумом, а разум управлял природными инстинктами, направлял бы их, чтобы они не мешали, а помогали выполнить человеку свое высокое назначе­ние. Добро возрождается от любви, от милосердия.
- Ты говоришь, что в каждом человеке есть добро и зло. А в тебе зло есть?
- И во мне зло есть. Вот ты отобрал у Шурупа кашу и отдал ее мне, а я взял и съел. Разум во мне безмолвствовал, а он бы должен был мне подсказать, что кашу эту надо разделить с Шурупом по-братски.
- Нашел брата! Перебьется. Он же у тебя ее отнял: тебе-то не доста­лось, и делиться с тобой он не собирался. Теперь он лучше соображает.
- Ты зло злом и исправил. Он смирился перед твоей силой и укре­пился в сознании, что главное - сила, а не добро и справедливость. Путь к добру сложен и опасен, путь к злу широк и доступен каждому, но до­брое семя, попавшее в почву, а не на камни, прорастает.
- У тебя свои понятия о воспитании, а у меня - свои. А кто знает, где плодородная почва, а где камни? У Шурупа чернозем только на шее ос­тался.
- Ты правильно говоришь, что мы не знаем, где плодородная почва, где камни, но мы обязаны ближнему своему помогать, прощать ему за­блуждения, и Христос сказал, что прощать надо не до семи, а до семижды семидесяти раз, то есть бесконечно, только так можно пробудить в человеке человеческое, направить его на путь праведный.
- Ты посмотри, пацан, вокруг. Кто тебя поймет? Кто здесь ближние? Одни дальние. У каждого одна шкура и каждому она дороже твоих тео­рий. Здесь у всех другая молитва: умри ты сегодня, а я завтра. Таких, как ты, здесь на десять тысяч - один.
- Конечно, тюрьма способствует проявлению в человеке дурных на­клонностей, злого, греховного начала, но если победит зло, то и человек погибнет, сам себя уничтожит, как уничтожают себя скорпионы, если их поместить в одну банку. Поэтому и надо зло искоренять добром. А иначе зачем жить?
- Жаль мне тебя, пацан. Не к месту ты здесь. В лагерях закон вол­чий: либо ты меня сожрешь, либо я - тебя. На другие условия расчета никакого. Никто тебе не поможет: ни бог, ни царь и ни герой. Загнешься ты в лагере, и в этом помогут тебе все.
- Пожалел, еныть, волк кобылу; оставил, еныть, фраерам ксиву, -подытожил беседу Васька, - Тасуй, Леха! (Прядилов А.Н. Записки контрреволюционера)

ответить

ПРАЙМ КРАЙМ vip16.01.2021 12:26

Как-то Иван подозвал к себе тихого парня, которому каши не доста­лось:
- Пацан, говорят, что ты из духовенства. Шестерки собирали агентурные сведения обо всех.
- Не совсем точно, но можно считать, что это так.
- Вот видишь, мы с тобой, вроде, разной веры, а находимся в одном свинарнике.
- На все воля Божья.
- Твой бог здесь чего-то поднапутал. Понятно - я, за грехи свои, а ты-то за что страдаешь, слуга божий?
- Не только за свои грехи страдать нужно. Христос за грехи челове­ческие страдал.
- Это мне не совсем понятно, чтобы кто-то пакостил, а я бы за него страдал. Получается без вины виноватый. Это я отвергаю. Грех - это удовольствие, за свое удовольствие и пострадать не так обидно. Ты мне заповеди христианские расскажи. Просвети темноту.
- Главные заповеди: "Не убивай"...
- Это известно, я не сторонник убийства. Но иногда обстоятельства вынуждают, в целях самообороны - никуда не денешься. Все понятно, давай дальше.
- "Не кради".
- Это не для меня, соблюдать эту заповедь работа не позволяет. У нас есть другая заповедь: "От многого взять немножко - это не воровст­во, а дележка". Грабить награбленное - воровство ли это? Здесь мне все ясно. Тут мы с Христом не договоримся. Давай дальше.
- "Не прелюбодействуй".
- По женской части, надо понимать. Если бы насчет насилия, я бы понял. А по взаимному согласию какой же это грех? Тут чистая приро­да, куда от нее денешься. Здесь вопрос спорный. Я убежден, что человек создан для радостей, издеваться над своей плотью зачем? Страдания и лишения - кому они нужны?
- От одних радостей человек впадает в безумие, разум и нравствен­ность развиваются и совершенствуются в страдании.
- Ну, ты даешь, пацан. Ты что считаешь, что в этом гадюшнике мы совершенствуемся и развиваемся? Здесь грязь и зловоние.
- Не плоть, а дух совершенствуется.
- Это ты кончай, здесь озвереть можно. Посмотрю я на тебя, когда ты через десять лет закончишь срок совершенствования, если выжи­вешь. Еще заповеди есть?
- "Почитай отца своего и мать свою".
- Хорошая заповедь. У матерей своих мы крови пьем немало. Есть конечно, и такие лахудры, что Христос твой проголосовал бы за их изо­ляцию со строгим режимом. Но эти не в счет.
- Христос милостив. В каждом человеке, как бы он низко не пал, есть зерна раскаяния, найти их надо и возродить его к праведной жизни.
- Привезут тебя в лагерь, пока ты там зерна искать будешь, из тебя скорее обезьяну сделают. В тюрьме был, на пересылке был, а все еще ви­таешь. Давай следующую.
- "Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего".
- Справедливо. Лжесвидетелей и стукачей надо резать. Хоть это и против первой заповеди, но этих гадов надо решать без всякой пощады. Христос говорит, чего не надо делать, а что с этими суками делать он сказал?
- Зло нельзя искоренить насилием. Зло можно вытеснить только до­бром.
- На всех добра не напасешься. Человек уважает силу, а на добро ему плевать. Давай дальше.
- "Не делай себе кумира", т.е. не поклоняйся человеку, а служи выс­шим целям.
- Насчет кумиров - правильно. Сегодня он кумир, а копни его глуб­же, он не лучше нас с Васькой, только мы не лицемерим. Ну, а если ку­мир ссучится, то место его в загробном мире. С кумирами у нас порядок. Ты, наверное, считаешь, что мы конченые люди?
- Христос так не считал, и я так не считаю. Когда к Христу привели грешницу, обвиненную в разврате, и просили его судить ее, а по закону ее надлежало побить камнями, Христос сказал законникам: "Кто из вас без греха, пусть первым бросит в нее камень". Законники не смогли это­го сделать и ушли, а Христос сказал грешнице: "Я не осуждаю тебя, но впредь не греши". Учение Христа - в прощении и милосердии к заблуд­шим. Вот, ты же меня слушаешь, значит, и в тебе доброе начало ищет выхода.
Васька все время ерзал, а тут не выдержал:
- Ты что, Иван, с ним толковище развел? Заблудшие! Врезать ему, еныть, надо, чтоб хреновину, еныть, всякую не нес. Он же чокнутый, еныть, контра.
"Контра" - здесь самый страшный преступник и самый бесправный, и самый незащищенный. Насильник обидел одну жертву или две или не­сколько, если он уж совсем отпетый, на совести убийцы тоже в крайнем случае не одна жертва, кто-то что-то украл, кто-то кого-то ограбил - это все мелочи. Контрик замахнулся на правопорядок, на устои общества, на процветание народа, как Артиллерист, - это уже не мелочи, это - со­трясение основ. А по теории главного Доктора самое важное - не лече­ние, а профилактика, предохранение от порчи. Если есть подозрение на болезнь, подозреваемого надо изолировать, если есть подозрение на по­дозрение - тоже, а также в случае контактов с подозреваемыми, много­численные санитары - потенциальные разносчики заразы: их тоже над­лежит периодически менять. Лучше один здоровый, чем все больные. Такова теория и практика, отработанная до мельчайших подробностей. Поэтому отряд контры здесь многочисленный и разнообразный. Васька и васьки это хорошо усвоили. По понятиям Васьки все грамотные и рас­суждающие - контра, которую надо душить.
Иван усмехнулся:
- Не тронь пацана. У нас с тобой своя вера, у него - своя. Он не дур­ней нас с тобой. Если бы все были, как мы, то тебе на этой земле делать было бы нечего. Он говорит, что мы с тобой не совсем конченые, а за­блудшие, есть еще надежда, что встанем на правильный или праведный путь. Времени для размышлений много, подумаем. Он нас уважает, а ты: "Врезать". А психологию в нашей профессии тоже знать надо, на гоп-стоп много не набанкуешь. (Прядилов А.Н. Записки контрреволюционера)

ответить

ПРАЙМ КРАЙМ vip16.01.2021 12:20

- Нам повезло, что эту шайку держит в руках Иван, - переговарива­лись мужики, - у Ивана, видать, совесть есть. Вот Васька - тот зверь, по­смотри на его харю: он бы и без пайки оставил.
Они были правы: Васька промолчал, но неодобрительно усмехнулся, когда Иван вмешался в конфликт. В Ваське чувствовалась агрессив­ность, то ли от ощущения неполноты власти, то ли это свойство было на уровне наследственности. Васька был среднего роста, коренаст, кря­жист, с длинными руками, лицо круглое, широкоскулое, губы толстые, глаза маленькие и злые, нос крупный, лоб низкий, уши большие и неоп­рятные. Разговаривал он в основном матом, словарный запас у него был довольно примитивный, преимущественно - жаргонный, речь раздра­женная и резкая. Этот на мокрое дело, не моргнув глазом, пойдет. Если Ивана по внешности можно было принять за работника интеллектуаль­ного труда, то Васькина внешность не оставляла никаких сомнений - ну даже ни малейших - что перед тобой бандюга.
Были разговоры и об Иване. По профессии он был домушником, ра­ботал по квартирам высокопоставленных деятелей. Попался он на квар­тире какого-то видного генерала. Работал, вроде, чисто, подъехал к дому на студебеккере, он - как главный - в форме капитана с солдатами, с та­кими же, конечно, как и сам. Дело было средь белого дня на глазах у со­седей. "За ратные подвиги генералу особняк дали", - проинформировал он соседей. Квартиру очистили, расчет был неплохой, исполнение тоже не подкачало, но, видимо, высоко замахнулись: замели всех. Многие жалеют, что талант пропадает.
Вообще можно сказать, что Иван из воровской интеллигенции либерального толка. (Прядилов А.Н. Записки контрреволюционера)

ответить

ПРАЙМ КРАЙМ vip16.01.2021 12:18

Привилегий в этапном вагоне не так уж много: лишний черпак каши лучшее место на нарах. Иван, Васька, вся свита и староста расположились на верхних нарах в головной части вагона, остальные на свободных местах и под нарами.
Группы по вагонам комплектовали на пересылке (Красная Пресни), потом колонну из нескольких групп приводили к составу из пульмановских вагонов и загружали в них, сверяя по формулярам: фамилия, имя, отчество, год рождения, статья, срок.
В разноликой серой массе заключенных 23-го вагона выделялся один: высокий, стройный мужчина лет тридцати пяти, с тонкими, правильными чертами лица, одет он был в полупальто, меховую шапку, сапоги. Про него нельзя было сказать: мужик. Его глаза говорили, что их владелец не лыком щит и обстоятельства его не смяли, движения были не суетливы, замечания его выслушивались с почтением. Все очень быстро узнали, что зовут его Иваном и что он "вор в законе". Вокруг него как-то сразу сплотилась группа уголовников, способная узурпировать власть -законы У них свои, дисциплина железная. Малочисленная ячейка человеческого общества расслоилась: воры заняли свое место, остальные - свое.
Обычно через некоторое время после того, как задвигается дверь ва­гона, воры начинают осмотр личных вещей и реквизицию всего более или менее добротного; в тюрьме осматривается и обыскивается каждый вновь появившийся в камере. Приемы реквизиции имеют вариации: либо забирают без комментариев (в. случае сопротивления можно получить по роже), либо заявляют: "давай махнем!", т.е. тебе выдаю замену, варианты разнообразные. Один мужик ходил в вызывающего вида кубанке, которая, очевидно, попала сюда вместе с танцором из ансамбля песни и пляски. С танцора ее, конечно, сняли, а потом с наступлением холодов махнули ее на меховую ушанку, и ходил мужик в заплатанной телогрейке, в рваных брюках, но в кубанке с красным верхом и получил кличку "красюк".
Было странно: ехали сутки, вторые, третьи, а в вагоне все было тихо, и мужиков не терроризировали.
На четвертые сутки устоявшееся течение этапной жизни было не­сколько нарушено по вине шестерок во время ужина. Кашу раздавал Шуруп, он стоял с черпаком и после того, как миски на верхние нары были поданы, весело провозгласил: "Подходи, дармоеды!" Это мужи­кам. Сказано было беззлобно, но чтобы все чувствовали, кто благоде­тель. Случилось так, что Шуруп просчитался и последнему нечего было выскребать. Перед ним с пустой миской стоял худой парень лет восем­надцати и смотрел на Шурупа большими голубыми виноватыми глаза­ми. Шурупу было бы легче объяснить, кто есть кто, если бы парень стал "качать права", т.е. возмущаться, но он молчал. В вагоне повисла мер­зкая тишина, все притихли, перестали стучать ложками по мискам, ждали, что будет.
- Что гляделки таращишь? -не выдержал Шуруп, его крик был как взрыв, - Не видишь, что раздача закончена? Завтра пройдешь первый. Вали отсюда!
Парень опустил миску и тихо пошел к задним нарам.
- Здесь тебе не санчасть! Не у мамани! Будешь хлебало раззевать, дуба врежешь на первой командировке, - изрекал Шуруп. Все молчали. Иван поднялся и сел на нары, свесив ноги.
- Пацан, подойди сюда.
Парень неторопливо и молча подошел к Ивану. В глазах у него не было ни испуга, ни злости, - он смотрел прямо, но отрешенно.
- Шуруп, дай-ка свою миску.
Шуруп нехотя протянул Ивану свою миску, наполненную кашей.
- Возьми, пацан, - сказал Иван и в голосе его было что-то домашнее, человеческое.
Парень молчал и не двигался.
- Я два раза не повторяю, - в этой фразе зазвенел металл. - Если ка­кая-нибудь падла тронет пацана, разговор будет со мной, - это он уже Шурупу и всей своре.
Парень взял миску и пошел на свое место.
В вагоне все облегченно вздохнули: справедливость восторжествова­ла. Хорошо, что парень не упрямился, а то Иван надел бы ему миску с кашей на голову. (Прядилов А.Н. Записки контрреволюционера)

ответить

ПРАЙМ КРАЙМ vip16.01.2021 12:14

Команда выполняется беспрекословно и быстро. Только Иван ходит с чувством собственного достоинства. Конвоиры его не трогают, не уни­жают. Иван - "вор в законе", неформальный лидер, которому подчиня­ются все, в том числе и староста. Староста назначен конвоем из "мужи­ков" и отвечает за порядок в вагоне и за все отклонения от этого поряд­ка. У него есть обязанности. У Ивана обязанностей нет, но в случае ка­кого-либо ЧП, его тоже призовут к ответу, как главного идеолога, как короля бесправного общества, оказавшегося в одном вагоне с подданны­ми. Второй по рангу - Васька, что-то вроде вице-короля, тоже "вор в за­коне", но, очевидно, менее именитый. У них есть свита из нескольких уголовников и две "шестерки" из мелких воришек: Петька Шуруп и Митька Хмырь на правах личного обслуживающего персонала, т.е. слуг, но для остальной массы, для мужиков, они тоже вышестоящие, но самые противные. Как говорится: до бога высоко, до царя далеко, а Шуруп и Хмырь все время шныряют по вагону, наблюдают настроения и пресека­ют самодеятельность.
Во время этапа никаких у тебя обязанностей. Вернее, одна есть: не сбежать. Лежи себе на нарах или под ними и пережевывай, что дадут. Главное - не замерзнуть, декабрь все-таки, но в вагоне есть железная печка, а вечером приносят ведро угля. Самая веселая минута, когда за­гудит печка и около нее можно погреться: на полу и по углам всегда хо­лодно. Питание - двухразовое: утром после поверки - горбушка (пайка) и кипяток, а вечером после поверки - каша и кипяток. Мужики говорят, что с таким харчем ехать можно, и чем дальше, тем лучше: срок идет. Была бы кругосветная железная дорога, катали бы по ней до окончания срока, а срок выйдет, высаживали бы где-нибудь в Европе или в Амери­ке, нехай даже в Австралии - там тоже на кусок хлеба заработать мож­но.
Такое настроение возникало на нарах, потому что многие знали или слышали, что этапное довольствие выдается сухим пайком по норме:
хлеб - 700 гр., сахар - 15 гр., рыба - 167 гр., то есть давали пайку, селедку и один или два раза в день кипяток. На этом рационе долго не протянешь. Горячая пища для этапника - подарок.
Утро" пайки раздает староста, вечером кашу - шестерки. Здесь свой ритуал: сначала накладывают кашу в миски Ивану и Ваське, всей камарилье, старосте и себе, потом всем мужикам. Ивану и Ваське накладывают по полной миске, всей свите и старосте - по два черпака, остальным - по одному. Никто не ропщет: у кого сила - у того и привилегии. Такой порядок установлен с согласия или, скорее, по воле Ивана пайки раздавать шестеркам он не позволил, узаконив, таким образом, что это довольствие неприкосновенно. Мужики говорят: "Есть же порядочные воры". Это об Иване. (Прядилов А.Н. Записки контрреволюционера)

ответить

razi09.06.2015 17:24

Нужно что-то сделать: сломать руку, разрезать живот – что угодно, только тормознуться, избежать Ленкового. В коридоре толпилось много людей, среди них вор Иван Хабычев, мой знакомый по сусуманской тюрьме. По документам он списан: был в бегах, когда сгорел какой-то дом, там погибло много воров, предполагалось, что и Хабычев. Его списали, кажется, в архив 3 или 4, куда заносили убитых или умерших, а через год ловят… Конвоиры ведут его на допрос и по пути – был ли приказ сверху или сами устали от Хабычева – ему в спину с короткого расстояния выпускают очередь из автомата. Пули вылетали изо рта вместе с зубами. Убитого тащат в морг. Там щупают пульс – бьется. Снова живой! Врачи-лагерники обратно конвоирам его не отдали, настояли поместить в больницу. И вот он в коридоре, уставился на меня. У него несколько четвертаков по статье 58–14 за побеги. В 1953 году он будет освобожден по амнистии и уедет на материк. Статья 58–14 будет отменена, так как по ней давали 25 лет за побеги, а фактически статья гласила «за саботаж». (Из книги В.И. Туманова "Все потерять - и вновь начать с мечты...")

ответить

Добавить комментарий


Для добавления комментария авторизуйтесь на сайте.

ФИО:

Хабычев Иван

Национальность:

русский

Статус:

Вор

Умер:

(дата неизвестна)

Copyright © 2006 — 2021 ИА «Прайм Крайм» | Свидетельство о регистрации СМИ ИА ФС№77-23426

Все права защищены и охраняются законом.

Допускается только частичное использование материалов сайта после согласования с редакцией ИА "Прайм Крайм".

При этом обязательна гиперссылка на соответствующую страницу сайта.

Несанкционированное копирование и публикация материалов может повлечь уголовную ответственность.

Реклама на сайте.