Основной адрес: https://www.primecrime.ru
Зеркала сайта:
https://primecrime.net
https://vorvzakone.ru
https://russianmafiaboss.com

музей истории воровского мира

Воры. Кто они?

О проекте

СМИ о нас

Обратная связь

Реклама на сайте

Пожертвования

Ваня Француз

за всё время: 8040

Добавить фото

Информация


В 1957 году находился в ОЛП-307 (штрафной); Анзеби. В это время там находился (Хищник)

Убит, дата неизвестна.

Обновления


Добавлены сведения о месте заключения.

16.05.2018 в 21:26

Комментарии


ПРАЙМ КРАЙМ vip20.06.2020 07:06

ХИЩНИК
Иркутская область. Анзеба. Двадцать шестая командировка. Штрафняк. Этот лагерь показан мной в других рассказах... А сегодня, вот сейчас, вспомнился интересный тип. И я оказался в затруднительном положении. В зоне только один барак из четырех секций. Люди строго распределены по нациям. В нашей,тде русские жили четыре латыша. Просто им некуда податься. И поселились они к нам: большая симпатия к русским. При входе в секцию с правой стороны двухъярусные нары. В левую сторону — два широких окна. Перед окнами клумба цветов. На работу нас не водили. Люди все отборные. Можно сказать, что почти любому негде поставить пробу. Я иногда думал, что собранные на этой командировке подготовлены к уничтожению. Не помню, сколько было русских с латышами вместе, но не больше сорока человек. Уборкой занимались по очереди. Два человека каждый день мыли пол. Чистота идеальная. Как в той песне: «Чистота. Кругом порядок. Нигде соринки не найдешь...»
Такую чистоту я встречал только там, где жили пленные японцы. Культура и дух нации ревниво соблюдались. С нами в близких отношениях были все прибалты и грузины. Мы называли их союзниками. (Если кто еще жив — помнит.) Вот где было неплохое отношение русских друг к другу. Объединила вражда. В основном ЗАПАДНАЯ УКРАИНА была настроена против МОСКАЛЕЙ и КАЦАПОВ. Для меня все это было очень дико. Не понимал я в те годы и представить не мог, что украинец — мой враг. Да и теперь мне не по себе такое.
И вот прибыл этапом как политзэк вор в законе по кличке Хищник. Где-то поймал политическую статью. А у нас уже был один вор, Иван Француз.
Сидят они на нижних нарах, калякают. И вдруг на чистый пол упала харкота... Плюх. Меня передернуло. Другие молчат. Еще плюнул Хищник. Молчат политические. Боятся возникнуть. Вид у Хищника свирепый. Наверняка с ножом. Думаю я: «Если еще раз харкнет — возникну». И тут же, только я так подумал, снова плевок.
— Слушай, ты! Неужто не видишь, что на такой пол плевать нельзя?
Хищник встал, растер сапогом плевок и снова сел на нары. Лежу. Жду. Что же это такое? Почему только мне надо везде отчитываться, вступать в конфликт? Почему другие молчат?! А если месяц, а если год жить в одной камере с таким? Да это же гибель одного и другого! Он не может не харкать, а я не могу переносить подобное... Что делать?!
Хищник прокашлялся, подошел к открытому окну и плюнул через клумбу цветов. А у меня продолжение мысли: «Там ходят гуцулы... Они же подумают, что русские харкают...»
— Хищник! — заорал я, — Перекрой свое горло! Прекрати плевать!
Я готов был на любое. Задушить! Ударить по голове! Вцепиться и раздирать его поганый рот...
Все это, видимо, хищнику передалось, и он обиженным голосом сказал:
— Что за ебаная зона? И плюнуть некуда... (Из книги Г.М. Темина "В тени закона: Боль о пережитом")

Упомянуты:

Учреждение: ОЛП-307 (штрафной); Анзеби.

ответить

Баха19.06.2020 19:07

Я где-то уже говорил, что тюрьма – один из самых консервативных и устойчивых институтов. Во всяком случае, у нас в России. О лагерях это сказать нельзя. Они – неотъемлемая часть нашего общества, в них почти мгновенно сказываются изменения – социальные, политические, экономические – в нем происходящие. Поэтому тот лагерь, куда я попал в 1951 году, был очень отличен от того, который я оставил в 1946-м.
Среди многих изменений одно из наиболее разительных – характер уголовного мира. Послевоенные уголовники отличались от старых своим крайним экстремизмом. Куда девались старые добрые уголовные профессии: жулики, мошенники, аферисты, карманники? Послевоенная формация – это холодные убийцы, зверские насильники, организованные грабители. Но не только это отличало новую уголовную генерацию. Теперь они все были поделены на касты, на сообщества с железной дисциплиной, со множеством правил и установлений, нарушение которых жестоко каралось: в лучшем случае – полным изгнанием из уголовного сообщества, а часто и смертью. Наиболее распространенной формой уголовного сообщества в лагере были «законники». Пребывать «в законе» означало: на работу выходить, но не работать, – а только делать видимость работы; не находиться в обслуге лагеря на любой должности, включая даже такие безобидные, как повар или санитар; не вступать ни в какие отношения и находиться в смертельной вражде со «ссучившимися» и теми, кто, по блатной терминологии, «вышли из закона» и стали работать в обслуге; быть в полном и безотчетном подчинении у «паханов» и беспрекословно выполнять их приказы…
Жизнь «законников» в лагере была обставлена правилами поведения, которые соблюдались с истовостью почти религиозной. Для блатаря, находящегося «в законе» и этот закон нарушившего, не было другого выхода, как бежать на «запретку». «Запретка» – это распаханная, разровненная граблями полоса земли между высоким забором и низенькой оградой из колючей проволоки. Каждый заключенный, очутившийся на «запретке», должен немедленно лечь ничком на землю: в противном случае его убивал без предупреждения охранник с вышки. На «запретку» бежали «ссучившиеся», преследуемые своими бывшими товарищами. Надзиратели их выводили из спасительного куска земли и уводили в карцер. Через некоторое время их этапировали на другой лагпункт: здесь уже оставаться они не могли, поскольку объявлены вне закона…
Из того, что я рассказываю, не следует предполагать, что «законники» жили суровой, почти аскетической жизнью. Они не работали, но им приписывали полную выработку; они облагали денежной данью всех «мужиков» – работающих; они половинили посылки, покупки в ларьке; бесцеремонно курочили новые этапы, забирая у новичков лучшую одежду. Словом – они были рэкетирами, гангстерами, членами маленькой мафии, и все «бытовики» – а их было большинство – ненавидели «законников» лютой ненавистью. После Сталина, когда повеяло либеральным ветерком, по всем лагерям прошли кровавые восстания «мужиков» против «законников».
В Чепецком отделении, где я был с пятьдесят четвертого года, главным «паханом» среди местных «законников» был Ваня-француз. Ничего французского не было в этом лысом, очень тихом и спокойном человеке. Было ему за пятьдесят, и большую часть этих лет он провел в тюрьмах и лагерях, потому что вором стал с малолетства и больше ничем не занимался. Он был очень неглуп, уравновешен, неограниченной властью над своими подданными пользовался без крайностей и соблюдая даже некоторый такт. Со мною – как и с другими нужными людьми – Ваня-француз был предупредителен, безукоризненно вежлив и разумен. Однажды вечером мы с ним разговорились в конторе.
– Иван! – сказал я ему. – Давно хочу тебя спросить: почему ты – умный, немолодой человек – до сих пор ведешь эту жизнь? Сколько времени ты пробыл на воле: ноль целых?.. Неужто такая жизнь тебя устраивает? И тебе не хочется пожить по-людски: с семьей, детишками, не боясь легавых, сук, ночного стука в дверь?.. У тебя хорошая голова, хорошие руки… На любом месте, на любой работе тебя будут ценить… Ну, не будет у тебя столько монет, так они же интересны молодому, а не таким уже, как мы с тобой!..
– Эх, Мануилыч, – ответил мне, немного подумав, Иван. – Хоть спасибо тебе, что разглядел меня, старика… От хорошего, что ли, я себе такую старость выбрал? И разве хочется мне околевать в лагере, как собаке какой: то ли от колуна, то ли у лепилы в околотке? Вижу, хочешь меня спросить: почему не завязываешь? Завязывал. И не один раз. На канале «Волга – Москва» – досрочно освободили, почетным значком наградили, грамоту дали… На воле с почетом взяли на работу, старался, как мужик, честно упирался рогами. Забрали под изоляцию – дали срок ни за хрен собачий… Отбыл пятак, вышел, огляделся – ко мне везде, как к бешеной собаке… На работу не берут, жить в городах не разрешают, а тайга мне обрыдла – вот! Пососал лапу с месяц, второй, ну пошел по новой… Отсидел трояк, списался с одной заочницей, приехал к ней, показались друг другу, тут бы и начать житуху… А ночью меня с постели мент поднимает: какое у тебя право без прописки с бабой спать?.. Скрипнул зубами, да и пошел к старой кодле… Как этот усатый благодетель откинул копыта, выпустили по амнистии, доехали до первого города, там нас – как перепелов! – сетками ловят… Ничего не говорят, дрюкают срока и все! Там кто-то бабу прижал, там ларек взяли, а они – всех подряд, не разбирая, кто, что!..
И понял я, Мануилыч, что мне с ними играть невозможно! Для игры должны быть правила! Я их блюду – пусть их блюдет и кто банк держит! А то получается, что у меня на руках двадцать одно, а он мне вдруг говорит:
«Сегодня выигрывает тот, у кого двадцать два…» У меня двадцать два, а он мне: «Сегодня выигрыш при девятнадцати!» Он не блюдет правил, и мне с ним играть невозможно! Банк у них всегда на руках, и они мне никогда не оставят на отмазку… Вот и должен я до конца жизни быть в законе – другого хода у меня нет…
– Знаешь, Иван: странно как-то видеть такого пахана, как ты, выполняющего все эти правила… Они же как игра.
Ну, молодым свойственно выдумывать всякое… Раньше этого не было у блатных…
– Не было. Потому что в жизни ещё были какие ни на есть, а правила. А теперь на воле никаких правил нет! А жить без них – невозможно! Пусть у нас и дурацкие законы, а зато мы их блюдем! Без дураков! До конца! Какими бы они ни были!..
…Я видел конец Вани-француза. Весной пятьдесят пятого года на Чепецком лагпункте началось восстание «мужиков» против «законников». О том, что такое восстание готовится, знали почти все. Во всяком случае, почти все заключенные. И «мужики» и «законники» – невзирая на все тщательные обыски на вахте – проносили в зону оружие: железные прутья, самодельные ножи, топоры… Начальство, конечно, тоже знало о готовящемся. На вышках были установлены пулеметы, надзиратели озабоченно бегали по всей зоне. Очевидно, следили за Иваном. Он – при всем своем опыте – проглядел это. Когда стороны с диким ожесточением кинулись друг на друга, когда с вышки – пока в воздух – затрещали пулеметные очереди, два надзирателя подстерегли Ивана, когда он был возле «запретки» схватили его и мгновенно перекинули через проволоку… Иван упал на проклятую землю «запретки», хотел приподняться, но над ним засвистели пули, и он понял, что все кончено…
Все это происходило у самой конторы, мы стояли у окна и видели драматический конец вождя «законников». Надзиратели подскочили к Ивану и подняли его с земли. Он как бы внезапно ослепшими глазами посмотрел кругом и начал кланяться на все четыре стороны – как стрелец перед плахой на Красной площади… Ивана увели за зону, в карцер, а восстание продолжалось, хотя было уже совершенно очевидно, что «законники» потерпят поражение. Часа через два они сдались, и лагпункт стал «чистым», все в нем были рассортированы. Мертвых и раненых унесли в стационар, «законников» вывели за зону – им предстоял этап на другой лагпункт, где были только такие, как они. Ивану теперь предстояла совершенно другая, непонятная для него жизнь. Теперь его отправят на лагпункт, где собраны «суки», и самому Ивану предстояло дальше вести позорную и непривычную жизнь «ссучившегося»… (Из книги Льва Разгона "Плен в своём Отечестве")

Учреждение: ЛИУ-12; Кирово-Чепецк.

ответить

Йошкин Кот16.05.2018 16:06

Приветствую! Из воспоминаний Геннадия Темина. 1947г - 4-й лагпункт Интлага Воры Костя Мясник и Александр Соловьев, погоняло Пушкин - на Колыме ссученные сожгли на железном листе. 1950 Тенькинское управление прииск Крутой (штрафной), Воры Федя Косицын, Вася Дубина, Костя Мясник. 1957 Озерлаг 3-й лагпункт, поселок Анзёба, Воры Ваня Француз и Хищник.

Упомянуты:

Учреждения: ЖШ; Озерный ИТЛ (Озерлаг), прииск "Крутой" (штрафной), ОЛП-307 (штрафной); Анзеби.

ответить

Добавить комментарий


Для добавления комментария авторизуйтесь на сайте.

ФИО:

Воровское имя:

Ваня Француз

Национальность:

русский

Статус:

Бывший вор (прошляк)

Убит:

(дата неизвестна)

Copyright © 2006 — 2022 ИА «Прайм Крайм» | Свидетельство о регистрации СМИ ИА ФС№77-23426

Все права защищены и охраняются законом.

Допускается только частичное использование материалов сайта после согласования с редакцией ИА "Прайм Крайм".

При этом обязательна гиперссылка на соответствующую страницу сайта.

Несанкционированное копирование и публикация материалов может повлечь уголовную ответственность.

Реклама на сайте.